"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Дмитрий мрачно кивнул, проводя рукой по лицу.

— Знаю. Но как? После всего, что случилось... После смерти Лилибет. Любой официальный выход будет воспринят в штыки. Кассий и его приспешники не дремлют.

— Мы могли бы начать с малого, — предложила Лидия. — Не пышный бал, а что—то камерное. Пригласить... — она замялась, понимая, что союзников у них почти не осталось.

Их разговор прервал резкий стук в дверь. Верея вошла без церемоний. Ее лицо было серьезным, а в руке она сжимала смятый листок дешевой бумаги.

— Мне это передал один из уличных мальчишек, что иногда выполняет поручения для клана, — без предисловий сказала она, бросая листок на одеяло. — Это уже не шепот в кулуарах. Это печатное слово.

Дмитрий развернул листок. Это была грубая листовка, отпечатанная на плохом прессе. Заголовок кричал: «КАКОВА ЦЕНА НАСЛЕДНИКА?». Текст, полный ядовитых намеков, описывал, как «так называемый Триумвират» и «чужеземная герцогиня» принесли в жертву «последний цветок старой аристократии» — Лилибет Бродскую — чтобы ее смертью «заплатить темным силам болот за рождение проклятого дитяти, несущего гибель Городу N».

Лидия, заглянув через плечо Дмитрия, побледнела.

— Боги... Они называют ее... «чадом тени».

Дмитрий скомкал листовку с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.

— Как они посмели... — его голос был низким и опасным. — Что мы можем сделать? Официальное оправдание лишь придаст этим слухам вес. Силу не применить.

Верея тяжело вздохнула, глядя на их растерянность.

— Информационная война — не моя стихия. Я не могу помочь вам с этим. Но, возможно, я могу найти ключ к той силе, которую они так боятся.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Я всю ночь провела в архивах. Перечитывала не только дневник Анны, но и те немногие записи Ворга, что удалось спасти. Он писал не только о «нестабильном образце». Он теоретизировал о «первичном воспоминании» — том самом ядре, с которого начинается формирование любого сложного элемента. И если «Дремлющий» был рожден из насильственно вырванной тоски по Николаю... что, если мы сможем обратиться к этому ядру? Не сражаться, а... поговорить.

Лидия смотрела на нее с растущим изумлением.

— Поговорить? С этой... пустотой?

— Это не пустота. Это застывшая боль, — поправила Верея. — И для этого мне нужен канал. «Зеркало Забвенных»... я думала о нем. Я не стану жертвовать своей любовью к Григорию. Это было бы предательством всего, что между нами. Но... — она отвела взгляд, — ...я могу предложить ему память о нашей самой горькой, самой бесполезной ссоре. Ту ночь, когда мы чуть не разрушили все из—за глупой гордости. Этого заряда горя и раскаяния, я думаю, должно хватить, чтобы ненадолго приоткрыть путь. Не для возвращения души, а для связи. Я использую свою кровь, свою связь с этим чудовищем, чтобы попытаться достучаться до его изначальной, неискаженной сути.

Дмитрий смотрел на нее с нескрываемым беспокойством.

— Это безумие, Верея. Слишком рискованно. Ты не знаешь, что может случиться.

— Я знаю, что оставлять все как есть — еще опаснее, — твердо ответила она.

— Пока вы будете искать способ представить Антонину миру, я буду искать способ понять ту силу, что хочет ее поглотить. Это мой вклад в ее защиту.

Она развернулась и вышла, оставив Дмитрия и Лидию в тягостном раздумье. Они чувствовали себя парализованными. С одной стороны — политическая угроза, с другой — магическая бездна, в которую собиралась шагнуть их союзница.

На следующее утро, когда первые лучи солнца робко пробивались сквозь тяжелые портьеры, Дмитрий и Лидия сидели за скромным завтраком в ее покоях. Антонина спала в колыбели рядом, и это было единственное мирное место во всем особняке. Воздух все еще был наполнен невысказанными тревогами.

— Мы не можем прятаться вечно, — тихо сказала Лидия, глядя на дочь. — Но каждый вариант кажется опасным.

Дмитрий молча кивнул, его пальцы сжимали чашку с не выпитым чаем. Он чувствовал себя зажатым в тиски между необходимостью действовать и страхом навредить.

Их размышления прервала тихая, но твердая поступь за дверью. Лилит вошла без стука, как хозяйка, возвращающаяся в свои владения. На ней было платье глубокого синего цвета, оттенка ночного неба перед рассветом, а в руках она держала небольшой футляр из темного дерева.

— Вы выглядите так, будто просидели всю ночь в бесплодных раздумьях, — произнесла она, ее голос был ровным, но в нем слышалась усталая мудрость. — И напрасно. Пока вы колеблетесь, ваши враги действуют. Слухи — это стрелы, выпущенные в темноте. Молчание — лучшая мишень для них.

Она подошла к колыбели и открыла футляр. Внутри, на бархатной подушке, лежала изящная серебряная погремушка. Она была лишена магических символов, ее красота была в простоте и изяществе линий. На рукоятке тончайшей вязью была выгравирована монограмма — «А.Б.».

— Бегство и утайка — удел слабых, — Лилит взяла погремушку, и серебро мягко зазвенело в ее руках. — Сила — в том, чтобы диктовать правила самому. Если они называют ее «чадом тени», мы представим ее как новый свет рода Бродских.

Она повернулась к ним, и в ее глазах горел холодный, ясный огонь стратега.

— Через три дня мы проводим прием. Камерный, для ключевых фигур. Никаких оправданий, никаких объяснений по поводу Лилибет. Только одно сообщение: рождение наследницы — это радость и продолжение династии, несмотря ни на что. — Ее взгляд скользнул по их лицам. — Ваша роль — быть воплощением силы и семейного счастья. Моя роль — обеспечить, чтобы нужные гости увидели именно эту картину и унесли именно эти слова.

Лилит бережно положила погремушку рядом со спящей Антониной.

— Пока одни роются в пыли прошлого, — Лилит положила погремушку в колыбель, и ее жест был полон странной, почти материнской нежности, — мы будем строить будущее в настоящем. Эта девочка не будет прятаться в тени страха. Мы сделаем ее таким ярким светом, что любой, кто посмеет бросить на нее косой взгляд, будет ослеплен.

Дмитрий и Лидия переглянулись. В словах тетки была безрассудная смелость, но и безжалостная логика. Это был не просто план — это была декларация войны на непривычном для них поле битвы. И глядя на уверенную позу Лилит, они понимали — другого выбора у них действительно не оставалось.

Глава 16.ИГРЫ ТЕНЕЙ И СВЕТА

Три дня. Семьдесят два часа, наполненных лихорадочной подготовкой, протекавшей