"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

поймут, что я в принципе жив. Однако, когда я выковырял рацию из обшивки, понял, что чинить там попросту нечего. Она была разорвана снарядом, внутри всё превратилось в труху. Будь у меня паяльник и запасные детали, я бы смог что-то сделать, а тут от платы остался лишь одна треть, а всё остальное осталось в корпусе.

А у меня же нет и в активной броне рации или маячка.

— Свезло… — пробормотал я, бросив её на пол.

Помимо рации они разнесли и один-единственный экран, который показывал, что происходит снаружи. При этом центральный компьютер, что отвечал за управление и поиск места для посадки капсулы, был цел. Но он-то и не сильно мог помочь мне, так как я летел в сторону, где не было ничего кроме пустоты. Я это понимал настолько же отчётливо, как и то, что Зигфрид и Грог не смогут меня догнать, а если и будут искать, то без маячка или сигнала бедствия просто не найдут.

Здесь ещё были запасы еды, которых для одного человека хватит на месяц, и лазерный пистолет, у которого отсутствовал половина корпуса после шальной пули, но это было таким себе успокоением.

Я сел на одно из сидений и откинулся на спинку, глядя в потолок. Теперь мне оставалось просто лететь и ждать, когда я помру с голоду, едва закончатся припасы. И чем дольше я сидел, тем больше погружался в неприятные мысли, единственное, что осталось со мной, где тоска и депрессивное состояние впервые обняли меня с нежностью, заставляя погрузиться в пучину бессилия и злости на весь мир.

Я чувствовал опустошение. Чувствовал бессилие и боль от осознания безвыходности ситуации. В первый раз в жизни я чувствовал абсолютное желание просто сложить руки и дожидаться своего конца, которое опутывало меня с той же скоростью, с которой я терял надежду.

Я так и остался сидеть, пялясь в потолок. Бессмысленно дёргаться теперь. Я приговорён к медленной смерти, и всё что оставалось — оттягивать её до последнего, пока всё не будет кончено.

Время лишь усугубляло моё состояние апатии, в которое я погружался всё сильнее и сильнее. Навалившееся за последнее время, включая новости о моей матери лишали вообще каких-либо сил. Становилось горько, что я помру вот так, как какое-то запертое в коробке насекомое без какой-либо возможности сопротивляться. Помру, так и не узнав, стоило ли это всё того или нет.

Не думал, что скажу когда-нибудь это, но я бы хотел взглянуть напоследок на Катэрию с её пугающей двойней, которую я породил. Увидеть, годен был ли я вообще на хоть что-то, кроме убийств и разрушения. Может ли вообще такой человек, как я, быть на что-то способен, кроме как убивать. А ещё увидеть свою мать и услышать её голос…

Но я не увижу. У меня её тоже отобрали. Отобрали ради какой-то надежды, что что-то вдруг в мире изменится.

Мои мысли раз за разом возвращались к моей матери. Они крутились вокруг неё и того, что произошло и во что по итогу это вылилось. Теперь я понимал, почему отступники разочаровывались в Империи. Прочувствовал это на себе. Зачем бороться за тех, кому плевать на тебя и дорогое твоему сердцу, когда можно бороться за себя. Возможно, Тень был в какой-то мере прав насчёт всего этого, я боролся ради человечества, но демоны оказались не самым худшим врагом человечества.

Глава 170

Одиночество и отсутствие каких-либо дел порождает много свободного времени, за которое ты успеваешь обдумать очень многое. Оттого мне просто некуда было спрятаться от вездесущих мыслей про случившееся: инквизицию и мою мать.

Если ты подумал раз об этом, то отмахнёшься или попытаешься забыть, убеждая себя, что всё не так просто, как кажется. Если ты подумаешь об этом несколько раз, то тебя будут мучить сомнения, которые укоренятся в твоей душей, и каждый раз, сталкиваясь с этой ситуацией ты будешь возвращаться к ним.

У меня было слишком много свободного времени, чтобы раз за разом возвращаться к этим мыслям. Каждый день, раз от раза, и я уже не мог избавиться от чувства, будто меня предали, использовали и ударили в спину. Обманули и потом улыбались в лицо, смеясь в спину и используя в своих целях. Вряд ли мне выдастся возможность однажды ответить тем же, но эти мысли были единственным, что грело меня, спасая от апатии.

Пару дней я просто сидел и смотрел потолок, иногда засыпая, но вновь просыпаясь от боли во всём теле. После сражения тело выглядело как сплошной синяк, рука в двух местах и нога были сломаны, я это осознал, как прошли действия обезболивающего, но у меня не было ни сил, ни желания что-либо предпринять. Я просто сидел и думал…

Думал, что меня лишили всего. Эти лицемеры, что вдруг решили, что имею право решать, кому жить, а кто-то должен умереть, если это не они. Готовые отдать миллиарды в жертву, если только сами не находятся там.

Ненавижу.

Я их всех ненавижу…

Ненависть будто зажгла во мне огонь к сопротивлению, и я всё же заставил с трудом заняться делом. Заставил себя двигаться и продолжать бороться, когда всё тело и душа кричали, что пора просто отступить. Но желание жить было сильнее, ненависть и нежелания сдаваться были сильнее…

Первым делом я нашёл аптечку и сделал себе шины на сломанные конечности, предварительно вколов обезболивающее и вправив кости в нужное положение. После сразу проверил капсулу на герметичность и лишь после начал проводить инвентаризацию.

Оружия не было. Нож, плазмострел, гранаты, градомёт — всё было потеряно на корабле. Лазерный пистолет в капсуле был уничтожен шальной пулей. У меня осталась лишь активная броня, у которой работали лишь одна рука с ногой, были повреждены привода, а энергоячейки теперь не выдавали полной мощности. Она спасла меня, приняв чудовищный урон на себя, показав, что есть на самом деле активная броня, но теперь без ремонта мало на что была способна.

Провизии было немного. Питательные вещества на броне, которые мы пополнили перед высадкой, невкусные и мерзкие по консистенции. И схожие запасы в самой капсулой, где отличием было наличие вкуса. Таких запасов могло хватить, если сильно не тратиться, на месяц и ещё около недели из костюма. Но если очень экономить, то думаю, можно растянуть и на два с половиной месяца и даже на три, но это самый максимум.

Воды хватало, но в броне была система фильтрации для мочи,