"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

Ему показывали всё – аппарат из валового пузыря, хоботки и огоньки, образцы крови…

Потом Лорна подвела его ко мне. Выглядел он обычно, невысокий, полный. Я бы никогда не подумал, что такой может испугать всех в центре… А я чувствовал, что они испугались. А в нём ведь не было почти ничего особенного. Кроме глаз. Было в них что-то вроде того, что иногда видишь ночью за окном, если кажется, что совсем темно, но всё равно продолжаешь всматриваться.

Он, как взрослому, пожал мне руку, а потом стал спрашивать об учёбе, маме и папе и о том, как мне нравится Химмельборг, центр, Лорна и другие. Довольно глупо, ведь Лорна была рядом.

Потом он взъерошил мне волосы, уже как маленькому, и угостил яблочными дольками из кулька.

Я слышал, как он сказал Лорне: «Великолепно. Что ещё мы узнаем о нём?»

Возможно, он говорил обо мне. Но я не уверен, ведь в тот день они обсуждали столько всего.

11

Я слышал, как мама кричала, а потом из той комнаты, где она кричала, выбежала Лорна, очень красная и злая.

Мама больно схватила меня за руку и сказала, что мы идём домой.

12

Я давно не писал в дневнике. Столько всего произошло за это время… Мы поехали в Тюр, но на полпути нам пришлось сойти с поезда и жить какое-то время в Руморе.

Мама сказала, что это каникулы, и мы их заслужили.

Но потом к нам приехали люди из центра, и пришлось возвращаться домой.

13

Мама всю неделю грустная, и я не знал, как её развеселить. Она много плачет и пьёт очень много кофе с сахаром и питьём из своей бутылочки.

Я пробовал читать ей вслух, а ещё я даже нарядился Ледяным королём, потому что помню, как это веселило её, когда я был совсем маленьким.

Но когда я сказал: «Я – король Стужи! И я заберу тебя, и всех твоих дочек и сыночков!», как полагается Ледяному королю, она начала плакать, а потом странно дышать… Пришёл папа и сказал мне уйти.

Потом он долго говорил, что маме плохо, и мы должны её поддержать. Что я молодец, что стараюсь. И что с нами всё будет хорошо, если мы будем держаться вместе.

Мне опять снились звёзды. Сегодня они были злые, как будто устали, что я ничего не понимаю.

(Здесь записи обрываются; тетрадь II оказалась утеряна)

Эрик Стром. Знаки Стужи

Одиннадцатый месяц 724 г. от начала Стужи

Когда они вернулись домой, проводив Аду и Ласси до пансиона, уже совсем стемнело.

– Ты довольна праздником? – Эрик Стром разжёг огонь в очаге, но не стал включать валовые светильники. Комната плавала в уютном полумраке, и он опустился на диван, расслабленно откинулся на спинку. Давно пора было заменить этот диван на другой, поудобнее. С тех пор пор как Эрик прочно обосновался на нём – он так и не сделал Сорте ключей и уже привык всегда ночевать дома, – подушки на нём совсем продавились и истрепались. Но по-своему это было даже приятно; было в этом что-то домашнее.

– Да, очень. – Иде устроилась за столом, по-детски подпёрла щёку ладонью. – Если бы Рорри не грустил, было бы идеально, но, наверное, так даже лучше.

– Действительно?

– Да. Когда что-то идёт не так, остальное лучше запоминается.

– Пожалуй. Но испортить что-то – не единственный способ запомнить. Я ведь должен тебе подарок, так?

Она старалась казаться равнодушной, но Стром видел: взволнована.

– День ещё не закончился, а я уже получила больше подарков, чем за годы до этого.

– Подарков много не бывает. – Он достал из тумбы, ближайшей к дивану, тяжёлый бархатный футляр и протянул ей. – Вот. С днём рождения, Иде. Двух дорог и горячего сердца.

– Что это? Это связано с охотой?

– Открой и посмотри.

Она отбросила ленточку, которой был перевязан футляр, и щёлкнула крышкой с обычной женской нетерпеливостью – как ему и хотелось, хотя бы на миг от обычной холодной сдержанности Иде Хальсон не осталось и следа.

Некоторое время она молча рассматривала лежавшую на бархатной подушечке подвеску в виде распростёршей крылья птицы и мерцающую, как струйка льда, серебряную цепочку.

– Как красиво, – наконец сказала она. – Это ястреб?

– Мне кажется, она больше похожа на птичку поменьше. Мне просто понравилась форма… Сказать по правде, единственный символизм, который мне хотелось вложить в неё, – это отсутствие всякого символизма. Мне хотелось найти что-то, не связанное ни с охотой, ни со Стужей… Тебе не нравится?

– Очень нравится. – Она бережно подцепила цепочку, погладила подвеску пальцем. – У меня никогда раньше не было таких украшений.

– Я заметил. Подумал, может, стоит это исправить.

– Очень красиво. – Она явно силилась и не могла сдержать радостной улыбки. – Спасибо.

– Хочешь надеть?

Она кивнула, слишком взбудораженная, чтобы говорить.

– Тогда подойди. Я помогу.

Она приблизилась медленно, как зверёк, чувствующий ловушку, повернулась к нему спиной. От прикосновения пальцев лёгкие волоски у неё на шее приподнялись. Стром с трудом поборол в себе желание прикоснуться ещё раз, щёлкнул замочком.

– Готово.

Она отошла к зеркалу без малейшей заминки, и Стром подумал: может, её напряжение ему только привиделось.

– У меня есть и ещё один подарок. Думаю, ты знаешь, какой.

– Ты знаешь, куда идти? – Её взгляд засиял ярче, и он залюбовался ею. – Координаты?..

– Думаю, да. До сих пор мои пути вели в никуда, как будто то, что шептала мне Стужа, было мороком… Но, похоже, для Гасси всё было по-другому. – Горькое разочарование в его голосе не укрылось от неё. Он вдруг почувствовал тёплое, мимолётное прикосновение – охотница тронула его руку.

– Символ в его дневнике и твоих записях… Если вы с Гасси связаны… Может быть, мы с тобой и вправду должны были встретиться.

– Судьба – утешительная выдумка, Хальсон. – Стром убрал руку, и она отвернулась. – Жаль, что твой друг погиб. Но его гибель, как и гибель Рагны – всё это будет не напрасно, если мы преуспеем. А мы преуспеем. Теперь я уверен.

– Ты разобрался с системой?

– Да. Гасси, видимо, любил головоломки?

– Думаю, ош показывает это довольно ярко.

– Безусловно. Но ош – не единственная головоломка дневника. – Стром потянулся к столу, подтолкнул к Сорте последние записи. – Координаты Гасси – внутри оша – оказались зашифрованы. Не самый сложный шифр… Но и не самый простой. Комбинация Гамссона. Слышала о таком?

– Нет. – Она выглядела немного уязвлённой.