Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Али повернулся к Рашиду.

– Доказательств у нас нет, – прошептал он в ответ тоже на гезирийском. – Я не могу арестовать его без улик.

Рашид не успел ответить, когда дверь в кабинет распахнулась. В следующую секунду четвертый присутствующий джинн, Абу Нувас, угрюмый амбал, служивший у Али телохранителем, уже обнажил свой зульфикар и встал между дверью и принцем.

Но зашел всего-навсего Каве – его грозный вид ничуть не смущал солдата Гезири. Он выглянул из-под толстой вытянутой руки Абу Нуваса и с кислым видом посмотрел на Али.

– Каид, – поздоровался он неприветливо. – Не могли бы вы отозвать своего сторожевого пса?

– Все в порядке, Абу Нувас, – сказал Али, пока телохранитель не сделал какую-нибудь глупость. – Пропусти его.

Каве переступил через порог. Он взглянул на блестящие весы и напуганного мухтасиба и разозлился.

– Что вам нужно в моем секторе?

Али объяснил:

– Отсюда поступили жалобы на мошенничество. Я просто проверяю весы…

– Проверяете весы? Теперь вы у нас визирь?

Али хотел ответить, но Каве жестом оборвал его.

– Не суть. Я и так потратил все утро, пока вас разыскал. – Он повернулся к двери: – Входи, Мир э-Парвес, и доложи обо всем каиду.

За порогом послышалось нечленораздельное бормотание.

Каве закатил глаза.

– Мне плевать, что ты слышал. Нет у него крокодильих зубов, и тебя он не съест.

Али покоробило. Каве сказал:

– Простите его. Он натерпелся от джиннов такого страха.

Мы здесь все джинны. Али прикусил язык. Вперед боязливо вышел торговец. Мир э-Парвес был в летах, крепкого телосложения и, как и большинство Дэвов, безбород. На нем была серая туника и широкие темные штаны – типичный мужской костюм для их племени.

Купец сложил ладони в знак приветствия, но не осмеливался оторвать взгляд от пола. У него тряслись руки.

– Простите меня, принц. Когда я услышал, что теперь вы служите каидом, я… не хотел вас беспокоить.

– У каида такая работа, чтобы его беспокоили, – вмешался Каве, игнорируя зыркнувшего на него Али. – Просто расскажи ему о случившемся.

Тот кивнул.

– Я держу лавку за чертой сектора. Продаю деликатесы из мира людей, – начал он на ломаном джиннском с сильным дивастийским акцентом.

Али выгнул брови, заранее догадываясь, к чему это ведет. Единственными «деликатесами» из мира людей, которыми мог торговать Дэв за пределами своего собственного сектора, были производимые там дурманы. Джинны плохо переносили человеческий алкоголь, который к тому же был запрещен священным писанием, и его продажа была запрещена во всем городе. И только Дэвов не останавливали никакие ограничения, и они свободно торговали спиртными напитками, втридорога толкая их другим племенам.

Торговец продолжал:

– У меня и в прошлом случались непростые отношения с джиннами. Мне били окна, устраивали акции протеста и плевали в меня, когда видели на улице. Я молчал. Я не хотел неприятностей. – Он покачал головой. – Но прошлой ночью они вломились ко мне в лавку, когда там был мой сын, переколотили и подожгли все бутылки. Мой сын пытался им помешать, но они ударили его и порезали лицо. Обозвали его «огнепоклонником» и обвинили в том, что он вводит джиннов во грех!

Вполне справедливые обвинения. Али хватило ума не говорить этого вслух. Он понимал, что Каве помчится доносить королю при малейшем намеке на несправедливое отношение к его соплеменникам.

– Ты сообщил о происшествии гвардейцам в своем секторе?

– Да, ваше величество. – Чем сильнее он нервничал, тем хуже становился его джиннский, и он полностью исковеркал титул Али. – Но они бездействуют. Это происходит постоянно, но никто ничего не делает. Они смеются и «пишут рапорт», но ничего не меняется.

– В секторе Дэвов не хватает стражи, – вмешался Каве. – А страже не хватает… многообразия. Я уже не первый год говорю об этом Ваджеду.

Тут Али пришлось согласиться с Каве. Рынок чаще всего патрулировали самые юные гвардейцы, многие из которых только что прибыли из песков Ам-Гезиры. Они боялись, что, защищая кого-то вроде Мир э-Парвеса, грешат не меньше, чем при распитии его товара. Но у этой проблемы не было однозначного решения. Основной костяк гвардии составляли Гезири, а нехватка кадров и без того была налицо.

– Ты просил у Ваджеда больше солдат, и желательно не очень похожих на него? Скажи мне, Каве, из чьего сектора ты мне предлагаешь вывести этих солдат? – спросил Али. – Может, Тохаристанцы обойдутся без стражи, чтобы Дэвы чувствовали себя в большей безопасности, приторговывая выпивкой?

– Размещение стражи не моя юрисдикция, принц Ализейд. Может, если бы вы тратили меньше времени на то, чтобы стращать моего мухтасиба…

Али выпрямился во весь рост и обогнул стол, обрывая язвительную речь Каве. Мир э-Парвес отпрянул назад, нервно поглядывая на медный зульфикар Али.

Боже, неужели слухи о нем настолько ужасны? Если судить по выражению на лице купца, можно было подумать, что Али каждые выходные устраивал охоту на Дэвов.

Он вздохнул.

– С твоим сыном, надеюсь, все в порядке?

Купец удивленно похлопал глазами.

– С ним… да, принц, – заикаясь, ответил он. – Идет на поправку.

– Хвала Всевышнему. Я переговорю с коллегами, и мы подумаем, как решить вопрос о безопасности в вашем секторе. Сделай опись нанесенного ущерба и предоставь счет моему помощнику Рашиду. Казначейство возместит…

– Сначала король должен одобрить… – начал Каве.

Али поднял ладонь.

– Если понадобится, деньги выделят из моих личных средств, – сказал он решительно, зная, что на это уже нечего будет возразить.

То, что дед Али по линии Аяанле ежегодно присылал принцу щедрое содержание, было делом известным. Обычно это смущало Али – он не нуждался в деньгах и знал, что дед делает это просто для того, чтобы позлить отца. Но сейчас это сыграло ему на руку. Глаза купца вылезли на лоб, и он упал на колени, прижавшись пепельным лбом к ковру.

– О, благодарю, ваше величество. Да будет гореть ваш огонь вечно.

Али чуть не улыбнулся, услышав традиционное среди Дэвов благословение, отпущенное не кому-нибудь, а ему. Он подозревал, что торговец предоставит ему внушительный счет, но был доволен собой, полагая, что разобрался с ситуацией по совести. Может, роль каида даже окажется ему под силу.

– Я так понимаю, мы закончили? – спросил он Каве, когда Рашид открыл дверь.

Его внимание привлекла суматоха: двое мальчуганов, вооруженных самодельными луками, резвились в фонтане. У каждого в руке было по стреле, и они дрались на них как на саблях.

Каве проследил за его взглядом.

– Желаете присоединиться к ним, принц Ализейд? Вы ведь с ними почти ровесники, кажется?

Али вспомнил совет Мунтадира. Не