Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

не было ни души, только сухие листья мотались на ветру. Она принюхалась и уловила отчетливый запах муската и душистого перца. Может, Дара приготовил что-то новенькое.

Она пошла на тонкий столбик дыма, поднимавшийся высоко в небо, и нашла Дару у зияющего входа в темную пещеру. На огне кипел горшок с похлебкой.

Он поднял на нее глаза и улыбнулся.

– Наконец-то. Я уж боялся, что ты утонула.

Ветер трепал ее мокрые волосы. Она дрожала.

– Исключено, – заявила она, устраиваясь у огня. – Я плаваю как рыба.

Он покачал головой.

– Своими купаниями ты напоминаешь мне Аяанле. Надо проверить, нет ли у тебя на шее крокодиловой кожи.

– Крокодиловой кожи? – она выхватила у него кубок в надежде, что вино хоть немного ее согреет. – Серьезно?

– Да нет, просто одна наша присказка, – он подвинул к ней горшок. – Крокодил – излюбленное обличье маридов. А древние Аяанле якобы их почитали. Их потомки не любят таких разговоров, но я слышал чудные истории о древних обычаях племени.

Он забрал у нее кубок. Как только его пальцы коснулись сосуда, тот снова наполнился вином.

Нари покачала головой.

– Что у нас на ужин? – спросила она, улыбаясь в предвкушении, и заглянула в горшок.

Это был не столько вопрос, сколько шутка: у Дары так и не получилось наколдовать что-либо помимо чечевицы по маминому рецепту.

Он усмехнулся.

– Голуби, фаршированные жареным луком и шафраном.

– Какие деликатесы, – она принялась за еду. – Аяанле живут рядом с Египтом?

– Сильно южнее. Твоя страна кишит людьми, наша раса этого не любит.

Пошел дождь. Вдали загремел гром. Дара состроил гримасу, утирая со лба капли.

– Не самое подходящее время для сказок на ночь, – решил он. – Пойдем.

Он забрал у нее горшок, не обжигаясь о раскаленный металл.

– Спрячемся от дождя и ляжем спать. – С непроницаемым выражением он вгляделся в незримый город за рекой. – Нас ждет очень долгий день.

Нари спала беспокойно и видела странные сны, в которых гремел гром. Когда она проснулась, было еще темно. В костре дотлевали угольки. У входа в пещеру лупил дождь, и был слышен вой ветра в скалах.

Дара растянулся около нее на одеяле, но, проведя с ним уже достаточно много времени, Нари по ритму его дыхания поняла, что и он не спит. Она повернулась к нему лицом и заметила, что он укрыл ее своим кафтаном, пока она спала. Он лежал на спине, сложив руки на животе, как мертвец.

– Не спится? – спросила она.

Дара не пошевелился, продолжая таращиться в каменный потолок.

– Вроде того.

Пещеру осветила вспышка молнии. Вскоре ее догнал раскат грома. В тусклом свете Нари изучала его профиль. Она скользила взглядом по его длинным ресницам, по шее, по голым рукам. Что-то просыпалось у нее в животе. Вдруг она поняла, как мало места их разделяет.

Только это было неважно. Мыслями Дара был за тридевять земель от нее.

– Жалко, что идет дождь, – сказал он неожиданно мечтательно. – Я бы хотел полюбоваться звездами, на случай…

– Какой случай? – спросила она, когда он умолк.

Он неловко посмотрел на нее.

– На случай, если это последняя ночь, которую я проведу на свободе.

Нари вздрогнула. Она была так поглощена, высматривая в небе новых Рух и просто пытаясь выжить на последнем отрезке их многотрудного пути, что напрочь забыла о том, что их ждет в Дэвабаде.

– Ты действительно боишься, что тебя арестуют?

– Это более чем вероятно.

В его голосе звучал страх, но, зная, как Дара любил драматизировать все, что касалось джиннов, Нари решила его успокоить.

– Дара, для них ты, скорее всего, древняя история. Не все умеют держать обиду по четырнадцать веков.

Он надулся, отвернувшись от нее, а она рассмеялась.

– Ну что ты, я же просто шучу.

Она приподнялась на локте и, не раздумывая, положила руку ему на щеку, разворачивая лицом к себе.

Дара вздрогнул от ее прикосновения, и его глаза удивленно загорелись. Или, смутившись поняла Нари, не от прикосновения. Скорее от позы, в которой они сейчас оказались: она полулежала у него на груди.

Нари покраснела.

– Прости. Я случайно…

Он дотронулся до ее лица.

Дара, казалось, не меньше самой Нари был ошеломлен этим жестом. Как будто пальцы, нежно гладившие ее скулы, двигались по своей собственной воле. В его лице читалась такая жажда, перемешанная с ощутимой робостью, что у Нари чаще забилось сердце и к животу прилил жар. «Нет, – сказала она себе. – Он враг тем, кого ты будешь просить о пристанище, а ты хочешь еще больше запутать узы, которые вас связывают?» Надо быть дурой, чтобы пойти на это.

Она его поцеловала.

Дара вполсилы застонал в знак протеста, а потом запустил пальцы ей в волосы. Его губы были горячими и требовательными, и каждая клеточка ее тела как будто воспрянула после того, как он поцеловал ее в ответ. Телом она чувствовала голод, который отдавался в голове тревожными звоночками.

Он оторвался от ее губ.

– Нам нельзя, – выпалил он, щекоча теплым дыханием ее ухо, и мурашки побежали у нее по телу. – Это… так некстати…

Он, конечно, был прав. Не о приличиях, конечно, это Нари заботило в последнюю очередь. Но как же это было глупо. Вот так влюбленные кретины и портят себе жизнь – Нари не раз принимала нагулянных детей и выхаживала немало убитых горем жен с сифилисом в последней стадии и все об этом понимала. Но она провела целый месяц с этим заносчивым, несносным дэвом. День и ночь они были рядом. Целый месяц его томные глаза и обжигающие руки подолгу задерживались на ней, а ей всегда казалось их мало.

Она перекатилась на него, и одно шокированное выражение на его лице уже стоило свеч.

– Замолчи, Дара.

И она снова его поцеловала.

Больше он не протестовал. Он застонал, отчасти измученно, отчасти страстно, и прижал ее к себе. Ее мысли окончательно спутались.

Она возилась с неприлично сложным узлом у него на поясе, его руки скользнули ей под тунику, как вдруг пещеру сотряс оглушительный раскат грома, какого Нари не слышала еще в жизни.

Она застыла. Она не хотела отвлекаться – губы Дары только что отыскали волшебную точку на изгибе ее шеи, и его бедра под ее бедрами оказывали очень странную реакцию на ее кровь. Но в этот момент вспышка молнии, ослепительнее всех предыдущих, осветила пещеру. Загулял сквозняк и погасил их слабый очаг, раскидал по земле лук и стрелы.

Заслышав, как с грохотом посыпалось на пол его драгоценное оружие, Дара оторвался от нее и замер, заметив