Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Он задрал ее руку, как бы знаменуя общую победу.

– Она у меня! – прокричал он на языке, звучавшем как лесной пожар. Он снова ухмыльнулся и провел языком по острым зубам с недвусмысленным голодом в золотых глазах. – Девчонка! Она у…

Очнувшись, Нари потянулась к кинжалу, который всучил ей Дара в пещере. Чуть не отрубив между делом собственные пальцы, она вонзила лезвие глубоко в огненную грудь ифрита. Тот вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и выпустил ее руку.

Он выгнул одну раскрашенную бровь, поглядев на торчащий кинжал, очевидно, недовольный ее поведением. Потом он наотмашь ударил ее по лицу.

Пощечина сбила Нари с ног. Она закачалась, и искры посыпались у нее из глаз. Ифрит вытащил кинжал, даже не глядя на него, и зашвырнул подальше за ее спину.

Она поднялась на ноги и, поскальзываясь и спотыкаясь, стала пятиться. Ее взгляд был прикован к косе. Железное лезвие почернело. Острый край затупился и был погнут. Такое лезвие все равно убьет насмерть, но будет намного, намного больнее. Нари представила, сколько ее предков встретили свою смерть от этой косы.

Дара. Ей нужен был Афшин.

Ифрит лениво шел за ней следом.

– Так, значит, это ты возмутительница спокойствия средь наших рас, – заговорил он. – Последнее исчадие предателей и кровоотравителей Анахид.

Сущая ненависть в его голосе заставила ее испугаться не на шутку. Она увидела на земле свой кинжал и подобрала его. Пусть он не причинит ифриту вреда, но кроме кинжала ей нечем было защититься. Она выставила оружие перед собой, надеясь увеличить разрыв между ними.

Ифрит снова ухмыльнулся.

– Боишься, целительница? – протянул он. – Дрожишь от страха? – Он погладил лезвие косы. – С каким бы удовольствием я посмотрел, как предательская кровь покидает твое тело… – Он с сожалением опустил руку. – Увы, мы пообещали вернуть тебя невредимой.

– Невредимой? – Она подумала о Каире: воспоминания о гулях, зубами рвущих ей горло, были свежи, как вчера. – Ваши гули хотели меня сожрать!

Ифрит развел руками с извиняющимся видом.

– Мой брат принял опрометчивое решение, не спорю. – Он закашлялся, как будто речь давалась ему с трудом, а потом наклонил голову и стал ее рассматривать. – Восхитительно, надо отдать маридам должное. На первый взгляд, обычный человек, но если заглянуть глубже… – Он подошел ближе, рассматривая ее лицо. – Мы увидим дэву.

– Я не дэва, – заверила она. – Не знаю, на кого вы работаете… и что вы ищете… но я простая шафитка. Я ничего не умею, – добавила она в надежде, что обман выиграет ей немного времени. – Вы зря тратите на меня время.

– Просто шафитка? – расхохотался он. – Этот чокнутый раб и впрямь так считает?

Она не успела ответить, потому что ее внимание привлек треск поваленного дерева. По горам заплясала лента пожара, пожирая кустарники, как щепки.

Ифрит проследил за ее взглядом.

– Стрелы твоего Афшина острее его ума, целительница, но вы нам не ровня.

– Ты сказал, что не тронешь нас.

– Мы не тронем тебя, – уточнил он. – Об этом бесчестном рабе уговора не было. Хотя… если ты пойдешь с нами по доброй воле… – Он не договорил, зашелся кашлем и перевел дыхание.

Он засипел и потянулся к близстоящему дереву, чтобы опереться на него. Снова закашлявшись, он схватился за грудь в том месте, куда она ранила его. Ифрит снял бронзовый нагрудник, и Нари ахнула. Кожа вокруг раны почернела, как будто от инфекции. И она расползалась во все стороны черной паутинкой тонких вен.

– Что… что ты со мной сделала? – воскликнул он, когда черные вены у них на глазах обращались в голубоватый пепел. Он опять зашелся кашлем, отхаркивая зловредную темную жидкость, которая шипела, падая на землю. Он на нетвердых ногах сделал шаг и попытался схватить ее.

– Нет… ты не могла. Ты не могла, скажи это!

Его золотые глаза в панике округлились.

Не выпуская кинжала из рук, Нари попятилась назад, подозревая, что это какой-то подвох со стороны ифрита. Но когда он вцепился себе в горло и упал на колени, покрываясь пеплом вместо испарины, она вспомнила то, что однажды, много недель назад, еще за Евфратом, сказал ей Дара.

Кровь Нахид была для ифритов смертельно опасным ядом и разила вернее любого кинжала. Будто в трансе она перевела взгляд на кинжал. На нем, смешавшись с черной кровью ифрита, осталась ее собственная алая кровь, когда Нари порезалась в неуклюжей попытке заколоть его.

Она подняла глаза на ифрита. Он распластался на камнях, кровь стекала у него изо рта. Его красивые испуганные глаза встретились с ее.

– Нет… – просипел он. – Мы же договорились…

Он ударил меня. Угрожал убить Дару. Повинуясь порыву холодной ярости и чистому инстинкту, который встревожил бы ее, будь у нее время на размышления, она со всей силы ударила его в живот. Ифрит вскрикнул, а Нари упала на колени и прижала лезвие кинжала к его горлу.

– С кем ты договорился? – спросила она. – Чего им от меня нужно?

Он помотал головой и сделал хриплый вдох.

– Грязная шваль… вы, Нахиды, все одинаковые, – процедил он. – Так и знал, что это ошибка…

– С кем? – повторила она настойчиво.

Когда он не ответил, Нари полоснула себе по ладони и прижала кровавую ладонь к его ране.

У ифрита вырвался крик, подобных которому она не слыхивала в жизни. От его хрипа у нее разрывалось сердце. Ей хотелось отвернуться, убежать, нырнуть в реку и спрятаться под водой от всего этого.

Но Нари снова подумала о Даре. Больше тысячи лет он провел в рабстве, оторванный от своего народа, убит и предоставлен прихотям вереницы жестоких повелителей. Она вспомнила добрую улыбку Басимы. Невинная душа, которой больше нет. Нари надавила сильнее.

Другой рукой она поднесла кинжал к его горлу, хотя, судя по крикам ифрита, это было излишне. Она подождала, пока крики не перейдут в стоны.

– Отвечай мне, и я тебя исцелю.

Он заерзал под лезвием, его черные зрачки на секунду расширились. Рана запузырилась, как переполненный кипящий котел, и в его горле что-то жутко заклокотало.

– Нари! – из темноты раздался голос Дары, мешая сосредоточиться. – Нари!

Ифрит упер в нее горячечный взгляд. Что-то мелькнуло в его глазах, что-то расчетливое и коварное. Он открыл рот.

– Твоя мать, – просипел он. – У нас был уговор с Манижей.

– Что? – от удивления она чуть не выронила нож. – Моя кто?

Ифрит забился в припадке и застонал. Дребезжащий звук раздался откуда-то из глубины горла. Зрачки снова расширились, он открыл рот, и облако