Край Времени - Майкл Муркок

заметил, что кожа у них всех теперь имела пятнистый, мерцающий оттенок цвета жемчуга. Он придвинулся ближе к Амелии, все еще вцепившейся в своего благоверного (единственного безмятежного участника этой импровизированной вечеринки). Все отошли прочь от лощины, огибая Город.

— Редкий случай, когда энергии Города не хватает, — сказал неподвижный собеседник Гарольда Ундервуда. — Кому могла понадобиться такая мощность?

— Вам известно, что стала причиной такого беспорядка?

— Нет. Нет. Возможно, это проблемы превращения. Как сказать? Попытайтесь связаться с центральным философским отделом, хотя я думаю, что я — все что от него осталось. Если я только не составляю его целиком. Кто скажет, что является частью, а что — целым? И если целое содержится в одной части или часть в целом, или целое и часть различны не в терминах размера или емкости, а в существенных свойствах…

Стыдясь своей невежливости, Джерек продолжал путь мимо камня.

— Было бы чудесно обсудить эти вопросы — сказал он, — но мои друзья…

— Круг — это круг, — сказал Гарольд Ундервуд. — Мы без сомнения, вернемся назад. Прощайте, пока, — бормоча, под нос, он позволил Джереку и Амелии увести себя.

— Несомненно, несомненно. Природа реальности такова, что ничто не может, по определению, быть нереальным, если оно существует, а так как все может существовать, если его можно представить, тогда все, о чем мы говорим, как о нереальном, а действительности реально…

— Аргументы более, чем скромные, — сказал негромко Гарольд Ундервуд, как бы извиняясь. — Я не верю, что оно имеет то значение, о котором заявляет. Ладно. Кто мог бы поверить, что Данте-Католик оказался таким точным, в конце концов! — Он улыбнулся. — Но теперь мы можем забыть эти сектантские развлечения. Проклятия положительно расширяют кругозор!

Миссис Ундервуд судорожно вздохнула.

— Что за шутки, Гарольд?

Он просиял.

— Что-то живое, возможно, животное перебежало им дорогу и скрылось в недрах города.

— Мы на краю, — сообщил Герцог Квинский. — Хотя ничего, кроме черноты, не различить. Неисправность силового экрана?

— Нет, — сказал Джерек, который находился впереди него. — Город все еще излучает немного света. Я вижу только пустыню.

— Там нет солнца, — всмотрелась вперед Амелия. — И звезд.

— Вы хотите сказать, что планета мертва? — присоединился к ним Герцог Квинский.

— Да, там пустыня. Что стало с нашими друзьями?

— Наверное, поздно говорить об этом, но лучше поздно, чем никогда! Я прощаю вас, Амелия, — сказал вдруг Гарольд Ундервуд.

— Что, Гарольд?

— Теперь это не имеет значения. Вы, конечно, были любовницей этого человека. Вы прелюбодействовали, поэтому вы оба здесь.

С некоторой неохотой Амелия оторвала взгляд от безжизненного пейзажа. Она нахмурилась.

— Я все-таки не ошибся, — не мог остановиться ее спутник жизни.

Ошеломленная, она переводила взгляд с Джерека Карнелиана на Гарольда Ундервуда и обратно. На губах Джерека появилась удивленная полуулыбка. Амелия беспомощно махнула рукой.

— Гарольд, в такой момент?…

— Она любит меня, — сказал Джерек.

— Мистер Карнелиан!

— Вы его любовница? — Гарольд Ундервуд ласково протянул руку к ее лицу. — Я не виню вас, Амелия.

Она глубоко вздохнула и коснулась руки мужа.

— Вы почти правы, Гарольд. В душе, да. И я люблю его.

— Ура! — закричал Джерек. — Я знал, я знал! О, Амелия, это счастливейший день в моей жизни!

Остальные повернулись и уставились на них. Даже Герцог Квинский казался шокированным.

Вдруг, откуда-то с небес над их головами гулкий голос, полный мрачного удовлетворения, стал вещать:

— Я говорил вам это! Я говорил вам всем это! Смотрите — это Конец Света!

Глава семнадцатая

Некоторая путаница, касающаяся природы катастрофы

Лорд Монгров посадил на землю большой черный яйцеобразный воздушный корабль с вмятиной на самом верху. Печать глубокой меланхолии лежала на чертах гиганта, когда он вышел из судна, показывая правой рукой на опустевший Город, где даже ветерок не шевелил бесплодную пыль в подобие присутствия жизни.

— Все исчезло, — вещал Монгров. — Города не в силах пережить наши забавы. Они едва поддерживают себя. Мы — последние выжившие из человечества, и неизвестно, сколько нам времени отпущено? Почти все путешественники во времени вернулись в свои эпохи, космические путешественники в свои корабли, хотя от них нет проку. Юшарисп и его люди сделали все, что могли, но они могли бы сделать больше, Герцог, если бы вы не были так глупы. Зачем вам понадобилось сажать их в свой питомник?

— Я хотел удивить вас, — неловко оправдывался Герцог, не в силах оторвать глаз от пустыни. — Вы считаете, что там совершенно нет жизни?

— Города — это оазисы в пустыне, которой является наша Земля, — подтвердил Монгров. — Планета неминуемо разрушится.

Джерек почувствовал руку миссис Ундервуд, ищущую его. Он крепко сжал ее. Она храбро улыбнулась в ответ.

Герцог продолжал вращать бесполезные теперь Кольца Власти.

— Я начинаю ощущать горечь утраты, — сказал он наполовину себе. — Что, и Миледи Шарлотина исчезла? И Епископ Тауэр? И Сладкое Мускатное Око? И Эдгаросердный По?

— Все кроме тех, кто здесь.

— А Вертер де Гете?

— Вертер тоже.

— Позор! Вот кто мог порадоваться этой сцене!

— Вертер больше не флиртует со смертью. Смерть потеряла терпение и забрала его, — Лорд Монгров вздохнул. — С минуты на минуту я встречусь с Юшариспом и остальными. Тогда мы узнаем, сколько времени у нас осталось.

— Значит, наше время ограничено? — спросила миссис Ундервуд.

— Вероятно.

— Черт, — брякнул инспектор Спрингер, до которого начало доходить значение слов Монгрова. — Просто невезение! — он снова снял шляпу. — Мы потеряли шанс на возвращение? Вы не видели здесь больших машин времени, а? Мы прибыли сюда по очень важному делу…

— Ничего не существует за пределами Городов, — повторил Монгров. — Я думаю, ваш коллега, путешественник во времени, помогал в общем бегстве отсюда. Мы считали вас мертвыми.

На мгновение за их спинами Город пронзительно вскрикнул, но быстро затих. Кровавые облака поднялись клубами в атмосферу. Город походил на тяжело раненного.

— Итак, он вернулся… — продолжал инспектор Спрингер. — Вы уверены, а?

— Сожалею, но факты говорят об этом. Если ему не повезло, он, возможно, оказался пойманным в общем хаосе уничтожения. Все произошло очень быстро. Атомы очень быстро распадаются. Как и наши атомы, без сомнения, распадутся в конце концов. И тогда все планеты присоединятся к вселенной.

— О, господи! — сержант Шервуд скривился.

— Хм, — инспектор Спрингер пощипал усы. — Не знаю, что скажет Премьер, но там совершенно некому пролить света на это дело.

— И здесь тоже некому, — добавил сержант Шервуд. — Да, хорошенькое дельце, — он, казалось, обвинял инспектора. — Дорого же нам обошлось повышение!

— Настал час примирения с судьбой, — предложил Гарольд Ундервуд. — Здесь не место никчемным амбициям. Мы все оказались здесь, и перед нами разверзлась вечность. Так предадимся покаянию!

— Успокойтесь, мистер Ундервуд, это