Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

– Тогда об этом ты расскажешь сейчас? – с нажимом произнес Люциан.

Кай немного помолчал, а потом кивнул.

– Адепты моего клана были отравлены кровью могущественного демона.

Люциан нахмурился.

– Но у могущественных демонов нет крови.

– Это был не простой могущественный, а связанный с богами. Одним словом, помесь и того и другого, поэтому в его жилах течет кровь. Этого полукровку мы называем «владыкой демонов».

– И с ним ты дружил в юности, – вспомнил Люциан. – Но я не припомню в твоем кругу демона.

Кай улыбнулся, не собираясь отвечать.

Люциан вздохнул. «Ну точно Морион…»

– Расскажи, как он стал таким? Это ведь невозможно. Тьма и свет не существуют в единстве.

– Верно. Я сам не знаю, как так получилось. И он не знает. – Кай зашуршал одеждами, устраиваясь поудобнее, потому что речь обещала быть длинной. – В любом случае, все идет от корней: чтобы стать могущественным, нужно родиться человеком, чтобы стать богом – тоже. Для достижения божественного статуса надо быть чистым душой и благородным, а для демонического – желать отомстить, не боясь линчевать себя. Владыка демонов второго не желал и должен был вознестись. После смерти его обязали принять божественную суть, но он отказался, решил, что ради спасения мира станет демоном – у них ведь нет строгих ограничений, как у богов. – Кай усмехнулся. – Всевышние высмеяли его нереализуемую цель и оставили наивное дитя. Они знали, что дух с божественной сутью, отвергнув собственное начало, исчезнет, поэтому молча ушли и больше за ним не следили. Вот почему никому не известно, как он запечатал свою суть и обратился во тьму, однако ясно одно: владыка демонов переродился в нечто среднее. Его, кстати, потом настигли и убили – разрушили божественное ядро, которое даровало ему жизнь. А лишенный ядра бог погибает. Даже если он помесь с демоном – по крайней мере так убийцы думали и поэтому сосуд жизненной силы трогать не стали, но… – Кай театрально вздохнул: – Увы и ах… Темная суть владыки демонов оказалась сильнее и поборола божественное начало, что позволило ему возродиться и отомстить.

– Хочешь сказать, его жизнь хранилась и в ядре бога, и в сосуде жизненной силы, который до сих пор существует?

– Только в сосуде жизненной силы, – ответил Кай, покачав головой. – Ядро бога – это нечто другое. У богов ведь нет душ, только ядра, уничтожив которые убьешь и бога, поскольку в этом случае высвобождается светлая энергия. Она рассеивается и уничтожает бессмертное тело вместе с сознанием – бог исчезает без права на перерождение. Однако у владыки демонов бессмертное тело соткано из тьмы. Она должна была распасться из-за слияния со светом, но вместо этого поглотила его, что, по сути своей, невозможно, ведь губительная реакция от соприкосновения таких сил необратима. – Кай сделал глоток чая и продолжил: – Все это наводит на мысль, что он родился похожим на фаула – заклинателем, способным владеть и тьмой, и светом. Но будь это так, мы бы знали.

Люциан хмурился, пытаясь переварить новую информацию. Раньше он не слышал настолько запутанных историй с перерождением, и поэтому во все это верилось с трудом.

– И после возрождения он отомстил, уничтожив твой клан? Но при чем здесь клан Ночи, если владыку демонов убили боги?

– Смерть от рук богов и истребление клана никак не связаны. Клан был его давней целью. При жизни владыка демонов являлся адептом Ночи, которого изгнали и вынудили скитаться без имени, титула и даже меча. А мой отец, последний владыка Ночи, и вовсе пытался его убить. Поэтому у него имелось целых две причины уничтожить клан. Будучи человеком, он обиды не таил, но, став демоном, – начал. С богами, я уверен, тоже поквитается. Позже.

– Но почему человек, которому суждено было стать богом, опустился до такого? Разве изначально не ты назвал его чистым душой и благородным?

– Этот глупец поддался внушению Мо́рока[14], который надавил на старые раны и склонил на сторону тьмы.

– Откуда ты знаешь? – Люциан с подозрением посмотрел на Кая. – Обычно о прошлом могущественных или том, как они стали злыми, ничего не известно. Неужели владыка демонов рассказал тебе, пока вы были друзьями?

Кай рассмеялся.

– Люциан, ты сама невинность. Мне никто не рассказывал, я узнал эти подробности, когда сожрал Морока. Этот демон существовал в мире грез и гулял по чужим подсознаниям – неисчерпаемый кладезь информации.

Люциан распахнул глаза.

– Да-а, – увидев его реакцию, протянул градоправитель. – Ты же помнишь печать, в которой оказался, вырвавшись из сна демоницы Баобай? Эту печать создал я, когда ловил Морока. Ритуал «демон пожирает демона» позволяет забирать чужие воспоминания.

– Ты ведь говорил, что не являешься могущественным, как же ты тогда провел этот ритуал? Только демон может сожрать демона.

– Как видишь, не только. – Кай улыбнулся, видимо, не собираясь вдаваться в подробности.

Люциан мог настоять, упереться рогом и выведать информацию, но не стал – не любил проявлять напористость, если можно обойтись и без этого. Там, где течет вода, появляется ручей – со временем успех придет сам, стоило лишь подождать. Если верить словам Кая, сны закончатся через две недели, и за это время Люций найдет ответы.

– Твои перчатки. – Он кивнул на чужие руки. – За шесть лет я так и не узнал, почему ты носишь их. Предполагаю, во снах мне об этом не поведают.

– Не узнал? По-моему, Эленор много раз объясняли, почему ее принц носил перчатки.

– Сомневаюсь, что твои руки остались изуродованными даже после обращения во… владыку тьмы. К тому же ты снимал их при мне.

Кай расплылся в кошачьей улыбке; на его лице читалось лукавое выражение, будто говорившее: «Владыка Луны такой внимательный». Он вытянул руку ладонью вверх, а затем перчатка растаяла словно дым, оголяя бледную кожу.

– По правде говоря, ты узнаешь о моих руках из снов, но раз тебе так интересно, могу показать и сейчас. Прикоснись.

– Зачем?

– Чтобы я объяснил наглядно.

Люциан посмотрел на демона с нескрываемым недоверием, но не смог придумать причины для отказа и сделал, как велено. Он неуверенно коснулся пальцами чужой ладони. Кай обхватил его теплую руку, аккуратно сжал и спросил:

– Что ты чувствуешь, когда я касаюсь тебя?

– Холод и тьму.

– А теперь смотри. – Он кивнул на вторую руку, свободную от перчатки, а затем ткнул кончиком пальца в стенку пустой чайной чаши. Посуда в то же мгновение обратилась в пыль, растворилась, словно ее здесь не было вовсе. – Я это не