Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

Александр Николаевич отодвинул рукопись и с удовольствием откинулся в кресле. Подшлифовать формулировки, обсудить с Косыгиным и Устиновым слабые места, затем можно идти в бой — на заседание Президиума. Шелепин пробежал текст еще раз. Нет, против таких аргументов не пойдут. Не дураки же, понимают, что период легких побед и славы заканчивается, пора назначать крайнего для ответа за неудачи. Так что, кроме Лени в том, чтобы потопить предложение, никто не заинтересован. А он сам едва ли решится, эдак сплетни про гибель Королева обратятся в железобетонную версию. Ведь именно Сергей Павлович идеально подходил на роль начальника УКИ, а какие у нас были договоренности, пусть сплетникам фантазия подсказывает.

В дверь робко постучали.

— Входите…

— Александр Николаевич, может, пообедаете? — Через порог протиснулась Настя. — Семен Семенович приготовил чудесный томатный суп! И таких нежных цыплят пожарил, с чесночком, с перчиком!

— Наверное… — Рот мгновенно наполнился слюной, желудок потребовал еды. — Иду, через пару минут переоденусь и спущусь. Впрочем, — Шелепин оглядел себя: трикотажные штаны, толстый шелковый халат, шлепанцы, — так сойдет. Пойдем!

Поздний обед прошел чуть скучновато, жена и дети остались дома, девочки из обслуги стеснялись подходить после новогоднего разгона, учиненного Верой Борисовной. Даже повар, зная, что Александр Николаевич работает, постарался не показываться на глаза. Впрочем, бутылочка московского пивзавода с золотистой бочкой и размашистой красной надписью «Легкое» поверх черного фона этикетки легко примирила секретаря ЦК с действительностью. Шелепин вспомнил, как еще до войны, на каком-то очередном слете ВЛКСМ, пил в буфете пиво именно с такой наклейкой с комсоргом завода-производителя. Столько лет, но память прекрасно сохранила подробности «ледяной» технологии, благодаря которой при четырнадцати «оборотах» получалось только два процента алкоголя. Уже давно не было в живых этого пухловатого здоровяка, погиб в сорок втором под Ржевом. Но его мягкий, чуть картавый голос все еще звучал в ушах. И напиток ничуть не стал хуже…

«Хватит, — одернул себя Шелепин, — расчувствовался, как баба. Пока есть время, нужно подготовить добивающую часть записки, которой можно будет дать ход позже».

Неважно, успеют или нет американцы вколотить свой флаг в Луну, это мы переживем. Но полноценно освоить спутник Земли сможет только тот, у кого будет много качественных роботов. Людям там нечего делать. Мало кто понимает это сейчас, до большинства сей непреложный факт дойдет лет через двадцать. Слишком слаб человек для радиоактивной пустоты космоса, слишком дорого стоят кислород и пища за орбитой Земли. Поэтому кто будет первым в микроэлектронике, тот и станет реальным победителем в этой космической одиссее. Будут в СССР микропроцессоры, как у попаданца — мы американцев еще на Марсе и спутниках Юпитера поставим… в позу пьющего оленя![346]

Но сейчас в этом секторе был завал, все средства и кадры бросили на железки. Шокин против Афанасьева[347] не играет, последнему достается самое лучшее. В то же время, если не обманывают КГБ и ГРУ, США уже разработали компьютер для управления космическим кораблем. Он получился легким, чуть более тридцати килограммов, и быстрым[348]. У нас даже близко ничего похожего не имелось, а ведь без бортовой ЭВМ высадка на Луну не осуществима точно так же, как без мощного носителя. Куда, спрашивается, смотрит Президиум ЦК? Почему все еще не открыта полноценная программа снабжения для шокинского МЭПа?

По военным ракетам. Через десять лет следовало ожидать спутники-шпионы, передающие фотографии с разрешением менее метра в реальном масштабе времени[349]. Это вам не сотни возвращаемых аппаратов на орбиту запускать, как сейчас. Десяток подобных установок — и на Земле ничего не спрячешь. К тому же точность ракет непрерывно повышается, скоро станет возможно вывести из строя шахту в ходе первого удара даже неядерной боеголовкой. Или новым типом оружия, например, лазерным, действуя с орбиты. Правда, попаданец говорил, что это и для две тысячи десятого года малореально, но не писать же, что СССР может ослабеть настолько, что окажется уязвимым для обычных крылатых ракет, как их «Tomahawk».

Простая децентрализация не спасет. Поэтому надо к тысяча девятьсот восемьдесят пятому году все вновь выпущенные носители ядерных зарядов перевести на автомобильный и железнодорожный транспорт плюс подводные лодки. И желательно постепенно делать их твердотопливными, как в США. Все равно рано или поздно к этому придем. Если легко пройдет образование УКИ, можно объявить это второй задачей. У Игоря Садовского в ОКБ-1 уже есть твердотопливная РТ-2. Слабенькая, конечно, сильно уступает американскому «Минитмену». Но это от недостаточного финансирования. Тем более что Мишин[350] в порох не верит и даже при Королеве зажимал проект где можно и где нельзя.

Но это все уже интересно только как затравка, крючок, на который Устинов будет «подвешивать» будущего руководителя УКИ. Нельзя допустить его сближения с Леонидом Ильичом. А в таком деле нет ничего лучшего, чем грамотная постановка разумной и полезной задачи.

Сражения на заседании Президиума не состоялось. Записка с приложениями от КГБ, Устинова, Сербина, просьбами Гагарина и Комарова, заключением Шокина, экономическим обоснованием Косыгина и прочими документами больше напоминала все сметающий на своем пути бульдозер. Дискуссия не продолжалась и десяти минут. Леонид Ильич не сказал ни слова, только кивнул в ходе голосования.

Двадцать пятого февраля тысяча девятьсот шестьдесят шестого года в «Правде» была опубликована статья «Космос не спорт». Больше всего оказались недовольны в США, они разгонялись в очень узком диапазоне политического маневра ради всего одного достижения. Журналисты веселились, не обошлось без насмешливых статей типа «Soviet Union fizzled»[351] и карикатур. Но в NASA обеспокоились не на шутку. Противник не просто отказался подходить к штанге, наоборот, он неожиданно попросил навесить на снаряд еще пару «блинов», отмахнувшись от меньшего веса как от досадной мелочи.

На этом фоне Семичастный и Шелепин опять не удержались от провокации. Петра Воронова еще раз обстоятельно допросили по вопросу использования Луны в будущем, хотя в его записках однозначно утверждалось, что реальные проекты освоения спутника Земли будут остутствовать как минимум до две тысячи тридцатого — две тысячи пятидесятого годов. Однако в беседе выяснилось, что в фантастических фильмах и компьютерных играх активно муссировались темы использования гелия-3 в термоядерных реакциях и выплавки