Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

ни вещей, ничего. Волосы черные, длинные, а сзади собранные, как у меня поутру, когда расчешешься, резинку нацепишь, да криво. Тут бы снять, а мамка позовет подсобить, отвлечешься – сдвинешь ее вниз и ходишь, как распустеха…

…

– Я подхожу к нему и спрашиваю: что случилось, мол. А он молчит, смотрит на меня и брови так удивленно вверх поднимает. И я вроде как понимаю, что он сам спрашивает – я ли отозвалась или кто? Ну я и киваю: я отозвалась, чем помочь-то? Тут уж я понимать перестала, говорил ли он что, или я сама догадывалась, говорить-то он только на третий день начал. Зато его я понимала, вот в точку угадывала. Сил у него не осталось. Устал очень. Ну и попросил чуть-чуть силы. Немного. Десятинку. Я даже рассмеялась. Какую десятинку, спрашиваю, церковную, что ли? А руку-то ему протягиваю – мол, бери свою десятинку. Вот он за руку меня и взял…

…И тут накатила на меня слабость. Но не такая, как после целого дня с первоклашками, а другая. Светлая такая, легкая. Ну словно уборку в избе сделала, сил нет, а окна блестят, полы сохнут, занавесочки колышутся. Свежесть! И куда-то делись сразу и слезы мои недоплаканные, и мысли дурные – куда податься да как забыться. А он протягивает руку к моей сумке и помочь предлагает. Я, конечно, ни в какую: упадет сейчас, десятинка не десятинка, но на мне и на самой воду еще возить можно. А он берет мою сумку и идет за мной. Точнее, я иду к пригородным кассам, а он идет за мной. И чувствую, что ждет чего-то. Но не просит. Это точно. Словно у двери открытой стоит, и даже отвернулся, чтобы в глаза мне не смотреть и не подмигивать – зайди, мол. Вот. Подходим мы, значит, к кассам, и я покупаю два билета. Сама не знаю почему. Купила два билета. Ну не дура деревенская? В электричке рядом с ним села, голову ему на плечо положила, и поняла я, что это ведь, Пашка, самый счастливый день в моей жизни…

50

В одиннадцатом часу вечера или ночи Павел заехал по улице Казакова в Нижний Сусальный, оставил машину и отправился прогуляться пешком. Рюкзак был за спиной, дробовик и клинок прятались под новой курткой, в карманах которой лежали два тора, но никогда еще он не чувствовал себя настолько беспомощным. Через пару минут он вышел к театру имени Гоголя и подумал, что улица Радио совсем близко, и именно здесь, по облепленной желтыми листьями мостовой, шла его плачущая мамка. За театром Павел нашел пиццерию, зашел не раздеваясь и, не чувствуя вкуса еды, перекусил, выбрался на улицу вновь и поднял воротник, но ветер стих и сменился дождем. Подсвеченные фонарями поезда у Курского, рельсы, дальние перроны казались с путепровода заштрихованными и покрытыми мокрым лаком.

Садовое кольцо все еще рычало сплошным потоком машин. За десять минут до полуночи Павел дошел до станции метро и повернул к площади Курского вокзала, которую тяжелое здание «Атриума» превратило в ущелье. За три минуты до полуночи он остановился у входа в вокзал и словно пришел в себя.

Воздуха не хватало, удушье сковало грудь.

Пандус был заполнен народом, но к стене вокзала люди не подходили. У них были утомленные и как будто сонные лица. И любой, даже случайный шаг вперед вызывал на этих сонных лицах гримасу, словно их пытались разбудить или наполняли их сны кошмаром. Павел вытащил телефон, посмотрел таймер и пошел к дверям. На первом шаге его охватила тревога, на втором стальными тисками схватило сердце, на третьем ужас взъерошил волосы. Он вошел в здание вокзала и понял, что тот пуст. Какие-то фигуры колыхались справа под балконом, в проходе в зал ожидания, в окнах касс, но центр зала был пуст, и шаги Павла отдавались в его пустоте гулким звоном. Он прошел десять шагов, с облегчением вздохнул и смахнул со лба пот – полоса удушья и тревоги закончилась.

Его ждали у справочного киоска. Томка была в легком сером костюме, в лодочках на босу ногу. Волосы ее блестели от дождя. Ларик стояла рядом и придерживала Томку за руки, которые были сведены у той за спиной. Жора широко улыбался и почесывал подбородок дулом пистолета. Павел остановился в трех десятках шагов.

– «Стечкин»? – поинтересовался он, не сводя взгляда с Томкиного лица, глаза ее были полузакрыты. – Любишь все большое?

– Все надежное и проверенное, – с нажимом на последнем слове ответил Жора. – Не пялься на женушку попусту, не пялься. Пришлось дать ей успокоительного, чтобы не брыкалась. Представляешь, явилась на твое пожарище. Наверное, что-то забыла. Я слышал, что вы ожидаете пополнения? Не волнуйся, лекарство не критичное. Через часик будет в порядке. Очнется. Или ей лучше не очухиваться?

– Чего хочешь? – спросил Павел и перевел взгляд на Ларису, которая смотрела на него с нескрываемой ненавистью.

– Поговорить, – процедил Жора и развел руками. – Я ж давно тебе разговор предлагал. Пришлось очистить от зевак и пассажиров половину Курского вокзала. Секретные разработки разведки пустить в дело.

– Но почему именно здесь? – не понял Павел.

– Все просто, – стал серьезным Жора. – Твоя Томка неразговорчива, но место, где твоя матушка впервые увидела твоего отца, указала точно.

– И что из этого следует? – Павел начал медленно расстегивать куртку.

– Многое, – отрезал Жора. – Но главное – это то, что, будь ты чуть умнее, мы бы встретились с тобой в более спокойном месте, с меньшими хлопотами, и за спиной у тебя не было бы столько смертей.

– Я не хотел ни одной из них, – процедил Павел. – И не чувствую себя виноватым ни в одной.

– Чувство вины – эфемерность, – рассмеялся Жора. – Ты не спеши, парень. Придержи коней. Курточку не тереби свою. Имей в виду, что у твоей красавицы скованы руки, а у Ларика в руках надежный пистолетик, направленный ей точно в сердце. А теперь, коли мы уже встретились, давай поговорим о главном. Забудем о трупах и взрывах, которые, кстати, не наших рук дело, и вернемся к началу. Ты нашел что-нибудь?

– Нашел бы, – ответил Павел. – Если бы знал, что искать. Так вы-то искали лучше меня? Все перерыли, начиная от могил и заканчивая всей моей жизнью.

– Ну жизнь твою мы еще не закончили, – процедил Жора, – но может так случиться, что это и станет нашим последним шансом. Ты, главное, стой на месте, не приближайся. Я уже наслышан о бойне в