"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – негромко спросила я.

Я не желала слушать дальше, потому что если Алвар был прав, то картина вырисовывалась настолько паршивая, что сердце невольно сжималось от сочувствия. А это была совсем не та реакция, которую я хотела. Впрочем, Алвар-то наверняка добивался именно этого, поэтому я твердо произнесла:

– Я не хочу этого знать. Расскажи, что за обряд провел Альгидрас и когда?

– Краса, я хочу, чтобы ты услышала. Альгар живет в чувстве вины. Это одно из самых невыносимых чувств на свете. Я знаю, о чем говорю.

– Дальше что?

– Он пытается спасти всех, кто нуждается в помощи, может он то или нет. Понимаешь?

– Допустим.

– Ты оказалась в этом мире ради него. Теперь я точно это знаю.

Я вздрогнула от этих слов и демонстративно расхохоталась, потому что не могла слышать подтверждение своих мыслей из уст другого человека.

– Ты можешь смеяться, можешь злиться, это ничего не изменит. Дева привела тебя в этот мир, чтобы черпать из тебя силы. Рано или поздно ты стала бы лишь тенью. Единственное, чем можно было остановить это, – заставить ее признать тебя своей. Признать тебя частью ее.

Алвар замолчал, глядя на наш лагерь. Я отыскала взглядом Альгидраса. Тот имел явно неприятную беседу с Радимом. Я могла дать руку на отсечение, что виной тому были вольности Алвара. Именно в этот момент Альгидрас обернулся к нам – и я поспешно отвернулась. Мне не хотелось, чтобы он видел смятение на моем лице.

– Обряд был единственным способом тебя спасти. В Каменице Альгар понял, что Дева его признала…

– Как проходит обряд? – спросила я, уже подозревая ответ. Мой голос прозвучал на удивление спокойно.

– Обряд – это… соитие, – осторожно проговорил Алвар.

Я помотала головой и, закусив губу, посмотрела на Алвара. Он не шутил. Увы.

– То есть любая женщина, с которой Альгидрас… будет признана этой вашей Девой? И вдобавок вступит в род хванов?

Звучало как бред. Особенно меня волновал момент с вступлением в род.

– Нет, что ты! – искренне удивился такому предположению Алвар. – Только после обряда.

– Я уже полчаса пытаюсь выяснить, в чем суть обряда?

– Ты должна была вручить ему ритуальный кинжал и всю себя.

– Тогда ты ошибаешься! Не было у нас никакого обряда! – воскликнула я, и тут же память услужливо подсунула мне сцену, случившуюся в домике Помощницы Смерти.

Перед тем как меня поцеловать, Альгидрас попросил передать ему лежавший на столе нож. Я была настолько поглощена тогда своими мыслями, что выполнила просьбу не задумываясь. Я и запомнила этот момент лишь потому, что, когда передавала кинжал, обратила внимание на отблески пламени на перстнях, одолженных Альгидрасу Алваром.

Я неверяще помотала головой. Вот же подлец!

– Прости, Алвар, – прокашлявшись, продолжила я. – Я правильно тебя поняла? Все, что случилось между мной и Альгидрасом, случилось потому, что он хотел провести обряд, чтобы Дева перестала отнимать мои силы?

Алвар кивнул.

– Потому что он чувствует вину и стремится спасти всех и вся? – мой голос взлетел на октаву выше, и мне вновь пришлось прокашляться.

Алвар же снова кивнул.

– Понятно, – тихо ответила я и пошла прочь.

– Краса, – Алвар догнал меня и схватил за запястье. – Тебе больно. Отчего? Он спас тебя! Он дорожит тобой!

Я усмехнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы.

– Он спас меня потому, что обещал. И все.

– Краса, нет!

– Спасибо, что рассказал. И… отпусти мою руку. Радим за такое тебе голову отвернет.

Алвар послушно выпустил мое запястье и даже не напомнил, что сам он может оставить от Радима лишь горстку пепла.

Я направилась к нашей временной стоянке. Пахло костром и подогретыми лепешками. Наверное, не будь меня в отряде, мужчины скакали бы без остановки. Впрочем, подумала я об этом отстраненно, просто для того, чтобы не сосредоточиваться на мысли о том, что Альгидрас меня вновь обманул.

Не дойдя до стоянки совсем немного, я резко обернулась к шедшему позади Алвару:

– Научи меня не показывать, что я чувствую.

Алвар с сомнением покачал головой:

– Но как же он узнает, когда он тебе нужен?

– А он мне не будет нужен, – просто ответила я.

– Ох, краса. Ты еще сложней, чем он, – вздохнул Алвар.

– Научи. Я больше тебя ни о чем не попрошу!

– У каждого это по-своему, – сдался наконец Алвар, однако было видно, что он не в восторге от того, что приходится идти против Альгидраса. – Я мысленно окружаю себя огнем. Альгар, верно, вихрем. Я не знаю.

Я на миг задумалась, а потом вспомнила прочитанную сто лет назад статью о том, как уберечься от энергетического вампира. Тогда это вызвало лишь смех, а теперь я подумала, почему бы и нет, и представила себя окруженной прозрачным пузырем. Алвар приподнял бровь.

– Получается, – хмыкнул он. – Я чувствую тебя слабее.

– Я научусь, – пообещала я.

На мое плечо легла тяжелая рука, и, даже не оборачиваясь, я поняла, что это Радим.

– Досказали свои легенды?

– Да, – в один голос откликнулись мы.

– Он тебя расстроил, – нахмурился Радим.

– Нет. Не он. Грустная легенда. Но я сама просила ее рассказать.

– Мог бы конец и повеселее придумать, – проворчал Радим и потянул меня к костру, бросив неприязненный взгляд на Алвара.

Альгидрас вышел нам навстречу. Он что-то выискивал на моем лице, хмурясь и теребя повязку на руке. Я отвернулась.

Лепешка оказалась теплой и пахла дымом. Есть мне не хотелось совершенно, но я механически жевала, чтобы не расстраивать Радима. Мне не давала покоя мысль о принадлежности к роду хванов. Получается, что я теперь даже при желании не смогу выйти замуж за Миролюба? Хоть смейся. Помнится, я так мечтала, чтобы кто-нибудь что-нибудь за меня решил, но уж никак не думала, что это будет сделано вот так: расчетливо и цинично. Я чувствовала на себе взгляд Альгидраса. Но чем пристальней он смотрел, тем отчетливее я представляла, что окружена плотным прозрачным коконом. Оставалось надеяться, что со временем мне удастся закрыться наглухо.

Позже я сидела на коне Радима и думала о том, что все правильно. Как когда-то сказал мне Альгидрас, я в этом мире никто. С чего я решила, что это вдруг изменится? Он никогда ничего не обещал, кроме того, что спасет меня, если найдет способ. Он его нашел, оттого-то и был так спокоен тем утром. Понимал, что сделал все, и мог наконец договориться со своим чувством вины. Это я, дура, упивалась эйфорией и миром, который вдруг преобразился. Я усмехнулась сама себе. Так мир потому и преобразился, что после обряда во мне