Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Первый прогон вышел дрянной.

Автоматика довела нас как положено. Потом инструктор врубил вводную и снял её раньше срока. Картинка на экране была тусклой, цель висела чуть с перекосом, а данные по каналу шли так, будто кто-то их жевал по дороге.

— Ручной, — коротко скомандовал инженер.

Юрий взял управление на себя.

Я смотрел на цель и докладывал то, что видел. Волынов озвучивал свои параметры. Поначалу всё шло терпимо. Потом полезла боковая ошибка. Небольшая, но, если прозевать её, то ближе к узлу она станет настоящей проблемой. Потому что на короткой дистанции любое поперечное смещение приходится гасить очень мягко. Рывком его не уберёшь. Рывком ты только раскачаешь корабль, и тогда вместо аккуратного сближения начнётся возня: нос пошёл не туда, ось поползла, относительная скорость пляшет, а времени всё меньше.

— Боковое растёт, — сказал я.

— Вижу, — ответил Юрий.

Он начал убирать смещение, но картинка на экране вела себя скверно. Цель вроде бы шла обратно в ось, а потом снова уходила. Так бывает, когда глаз уже не успевает толком оценивать расстояние и начинает обманывать.

— Скорость великовата, — сухо добавил Волынов.

Юрий чуть прибрал ход, и мы потеряли темп.

Цель как будто подвисла. Мы начали её «ловить», а это уже плохой признак. Корабль на ручном управлении не ловят, его ведут. Пока ты его ведёшь — всё под контролем. Как только начинаешь ловить, значит, уже запоздал.

Инженер снял прогон раньше стыковки.

— Стоп, — сказал он, и мы остановились.

Разбор был короткий, но неприятный.

— Вы на неё навалились, — принялся объяснять нам инженер, не повышая голоса. — Командир начал исправлять смещение с опозданием, остальные не дали ему нормального ритма. Один торопится с докладом, второй слишком поздно поджимает скорость. В итоге корабль уже не шёл, а дёргался. На настоящей стыковке это чем кончится? Правильно. Либо ударом в узел, либо уходом в сторону с перерасходом топлива на повторный заход. А в нашем случае повторный заход — это плохо, потому что неизвестно, хватит ли вам потом запаса вернуться.

Возражений у нас не нашлось, говорил он всё правильно. Во время миссии любая ошибка при стыковке — это не просто стыд и разбор в кабинете. Если ЛК вернётся с поверхности, а к ЛОК нормально не пристыкуешься, то дальше вариантов немного. На Земле можно перенести задачу, дать второй сеанс, пересчитать. Там — нет.

После разбора нас снова загнали в кабину.

На втором прогоне мы учли ошибки первого. Юрий больше не ждал явного перекоса и начинал гасить смещение при первых признаках — едва уловимом дрожании цели на экране.

Я стал передавать данные короче и чётче. Например, говорил что-то вроде: «Боковое +0,3, растёт», «Скорость 0,8, стабильна». В общем, следил за тем, чтобы мои доклады не накладывались на команды командира.

Волынов, уловив новый темп, заранее готовил параметры для следующего этапа и подавал их в паузах между моими сообщениями.

Но картинка на экране всё ещё подводила: цель мерцала, данные скакали, словно кто-то нарочно вводил помехи. Мы справились, но с трудом — инструктор отметил задержку в реакции на финальном сближении и велел «убрать паузы в цепочке управления».

К третьему прогону мы выработали систему сигналов. Короткий кивок Юрия означал «вижу, работаю», мой жест рукой подразумевал «контроль оси», фраза Волынова «параметры в норме» давала зелёный свет для следующего шага.

Это сработало. Корабль подошёл к цели без рывков, а касание вышло почти незаметным. На этот раз был лишь лёгкий толчок, зафиксированный датчиками.

— Ну вот, уже похоже на работу экипажа, — бросил инженер, впервые за день улыбнувшись. — Так держать. Осталось отработать финальный участок — и будет приемлемо.

На четвёртом заходе всё сложилось как надо.

Автоматика снова довела нас до участка. Её снова сняли в не самый приятный момент. Цель висела впереди — огни, тень, ось. Юрий вёл мягко, без рывков, без спешки. А именно она на последних метрах всё портит, потому что кажется, будто корабль стоит на месте, и хочется добавить ещё чуть-чуть. Но это «чуть-чуть» потом превращается в лишнюю скорость во время контакта. А это означает удар. Не обязательно сильный, но вполне достаточный, чтобы сорвать сцепку, закусить механику или отбросить корабли друг от друга.

— Ось держится, — сказал я.

— Скорость в норме, — отозвался Волынов.

Юрий молчал и работал.

Цель приближалась очень медленно, но именно так и должно было быть.

— Есть касание, — сказал Волынов.

Я и сам это видел.

Юрий ещё секунду понаблюдал, не торопясь переключать внимание раньше времени. Потом выдохнул:

— Есть.

Вот теперь у нас всё получилось. Хоть и не идеально, конечно. Инструктор потом всё равно нашёл, к чему придраться.

На следующий день мы продолжили, а после потянулись однообразные в каком-то смысле дни, в которых место было только для тренировок и учёбы. Выдохнуть получилось только в сентябре, когда пришло время запускать «Луну-15». День, который должен был окончательно расставить всё по своим местам. Либо мы выйдем на финишную прямую в прямом смысле слова, либо придётся ждать повторный запуск беспилотного аппарата, а значит, дата вылета снова подвиснет в туманной неизвестности.

Глава 16

Нас вернули в ЦПК за несколько дней до запуска «Луны-15».

Конечно же, отдыхом здесь и не пахло, мы продолжали плотно работать. Просто так было удобнее. Нам было сказано, что, если автоматическая станция сядет как надо, тогда мы должны будем прибыть в ЕККП, чтобы получить уже подробный план по миссии.

В оставшиеся до запуска дни нас посадили за парты. Для стороннего наблюдателя это, возможно, выглядело бы скукой смертной, но на деле мы разбирали вполне конкретные проблемы, каждая из которых в теории может нас прикончить там, на Луне.

В одном из классов, куда нас загнали с утра, на стене висели увеличенные снимки одного из предполагаемых районов посадки. Был изображён один и тот же участок поверхности Луны с разных углов, при разном освещении, с разными сетками и отметками. На столах лежали прозрачные плёнки с нанесённой координатной сеткой, карандаши, линейки, расчёты. Проектор без устали стрекотал в углу.

Вёл занятие один из баллистиков. Высокий, с непропорционально длинными руками человек, который то и дело сутулился. Говорил он так тихо, что нам приходилось прикладывать усилия, чтобы разобрать, о чём он говорит. А он этим, похоже, пользовался на всю катушку и намеренно не повышал тон.

Он несколько раз ткнул указкой в светлое пятно на снимке.

— Вот это место, товарищи, сверху выглядит