"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

— Если есть в природе такая тварь, как этот Lohikддrme, то есть и логово, где он обитает. И находится оно отнюдь не под небесами, по крайней мере — этими, — говорил он внимательно слушавшей его лошади. — То, что нам удалось слегка побороться с ним — все равно, что постучаться в небеса. В наши небеса. Поняла?

Зараза отрицательно помотала из стороны в сторону головой, тряся своей гривой.

— Ох и дура ты! — доброжелательно проговорил лив и погладил ее по длинной морде. — Я и сам не очень понимаю.

Они пошли дальше, держа путь к самому Ловозеру. Илейко, неожиданно для себя начал напевать:

— Knock, knock, knock in the Heaven" s door (Достучаться до Небес, Bob Dylan, примечание автора).

14. Святогор

Рожден Святогор был для того, чтобы стоять на страже мира Яви и не пускать сюда темных чудищ из Нави. Правда, сам он об этом догадался достаточно поздно, а подсказывать ему никто не торопился. Метелиляйнены вообще предпочитают отмалчиваться.

Вообще, изначально он был всего лишь Пеккой Пертуненом из рода Сампсы Пеллервойнена, коему однажды сам Вяйнемёйнен завещал сажать деревья:

"Засевает он прилежно

Всю страну: холмы, болота,

Все открытые поляны,

Каменистые равнины.

На горах он сеет сосны,

На холмах он сеет ели,

На полянах сеет вереск,

Сеет кустики в долинах.

Сеет он по рвам березы,

Ольхи в почве разрыхленной

И черемуху во влажной,

На местах пониже — иву,

На святых местах — рябину,

На болотистых — ракиту,

На песчаных — можжевельник

И дубы у рек широких.

Высоко растут деревья (Калевала, руна 2)".

Однако все метелиляйнены живут, возделывая посаженный их общим далеким предком лес, ничем особым друг от друга не выделяясь. Пекке хотелось подвигов. Великие деяния иногда, конечно, случаются и по месту жительства, но гораздо чаще, когда их ищут.

Пекка ударился в странствия. Почему-то ему казалось, что только вдалеке от родных мест он обретет истинное величие. Однако быстро утомился бродить по дебрям, чем дальше на юг, тем чаще встречаясь с людьми. Эти встречи производили гнетущее впечатление. Лишь однажды странная женщина, сидевшая в одиночестве у болота, не погнушалась вступить в беседу. Назвалась она Макошь, ну да это было ее дело. Не боялась она ничего, да и от великана ничего ей не было нужно. Так, поговорили за жизнь.

"Пора бы тебе уже и обжениться", — вдруг сказала она.

"Пора бы", — вздохнул Пекка.

"Так чего же медлишь?"

"Да где ее взять-то, эту мою невесту?"

"А ты ступай к родным Сиверским горам, там и сориентируешься", — усмехнулась Макошь. — "Только не опасайся дев, да не бойся змей".

"Каких, каких змеедев?" — не понял метелиляйнен.

Женщина только рукой махнула: проваливай, мол.

Пекка повернул свой путь обратно. Добравшись, наконец, до родных мест, срубил себе дом в уединенном месте — надо же было молодую невесту куда-то вести. Только вот невесты не попадались, другие парни у них были на уме, или же вообще ума не было.

Опечалиться метелиляйнену не дало одно событие, произошедшее незадолго после своего обоснования на берегу Лови-озера, у самых Сиверских гор. И это событие было змеей. Точнее — следом от змеи. Вообще-то таких следов он никогда раньше не видел, да и гады ползучие никаких отпечатков после себя не оставляют, разве что на песке. Пошел по нему и уткнулся в озеро. Все, дальше некуда. Начал, было, размышлять, что двинулся не в ту сторону, как, вдруг, неведомо откуда в воду бухнулся кто-то большой и шипящий всякие непристойности.

Пекка от неожиданности подпрыгнул на месте и в сердцах проговорил:

— Вот гад!

— Тут-то тебе и конец, — прошелестел гад, восставая в брызгах, облагороженных лунным светом. Три глотки прошипели хором эти слова, три пары глаз уставились на метелиляйнена, пара крыльев погнала волну на берег.

Великан в этот миг забыл о подвигах, желании увековечить себя, змеином следе и о прочих житейских вопросах. Руки нашарили вблизи себя подходящий камушек из выложенного ранее сейда. Метелиляйнены никогда не пользовались оружием, в том понимании, как это принято у людей: нож — оружие, камень — нет. Пекка бросил кусок скалы, величиной с лошадиную голову, угодил прямо в грудь Змея Горыныча, тем самым приведя его в явное замешательство.

Противники были достойны друг друга, готовые сойтись бесхитростно лоб в лоб. Только лбов у великого Змея было в три раза больше, а рук, соответственно, на две меньше. Горыныч могучим взмахом крыльев бросил свою тушу прямо на метелиляйнена, в надежде сбить того с ног, а потом своим когтями изорвать его на множество маленьких метелиляйненов. И ему бы это, без всякого сомнения, удалось, если бы Пекка не был к этому готов.

Вообще, великаны не были неповоротливыми и глупыми. Их искусство обороняться и нападать, используя подручные средства, было отточено десятилетиями и веками борьбы за выживаемость. Только подлости и лжи они противостоять так и не научились. За что и поплатились в своем соперничестве с наседающими людьми.

Пекка отпрыгнул в сторону, успев перехватить проносящегося мимо Горыныча за глотку. Если бы это была одна голова, то удар кулаком в лоб поставил бы точку в их конфликте. Но пришлось свободной рукой отбивать норовящую ужалить вторую голову, а третью голову в это же самое время отбрасывать боданием своей собственной. Нельзя также было сбрасывать со счетов ноги чудовища, которые нацелились так лягнуть, что в теле великана, весьма возможно, образовалась бы дырка.

Поэтому метелиляйнен отбросил змея, как ненужную игрушку. Тот, однако, сдаваться не собирался. Даже когда Пекка схватил валяющийся поблизости ужасно неудобный топляк, выброшенный волнами озера, Горыныч возобновил свои атакующие действия. Ему важно было вцепиться зубами в какой-нибудь орган великана (желательно — не детородный), чтобы прочими головами потом начать рвать плоть поблизости.

Метелиляйнен отбивался своей дубиной. Но в конечном итоге та рассыпалась на осклизлые щепки, а Змей взмыл вверх, чтобы напасть на обезоруженного Пекку с воздуха. Можно было попытаться броситься наутек, но преимущество скорости все равно было у того, кто умеет летать. Поэтому Пекка, танцем битвы увлеченный от груды камней в сейде, схватил первый булыжник, подвернувшийся под руку. Это оказался отшлифованный водой голик, величиной с человеческий кулак, слишком малый, чтобы