Выживальщик. Дилогия - Владимир Геннадьевич Поселягин

— Время-время, — напомнил я.

— Да-да, я помню. Я болен, опухоль в голове прогрессирует, нужна дорогостоящая операция. Такие делают только в Москве. В одну такая очередь, я не доживу. Вторая платная. Хм, знаешь, ты мой последний шанс.

— Я бы сразу мог сказать нет, как и любому для меня чужому человеку, но я всё же спрошу у матушки, — после небольшого раздумья, сообщил я.

Действительно достав телефон, и лёгким шагом дойдя до калитки, до неё метров двадцать было, вышел наружу. Матушка ответила не сразу. Та, как оказалась, в душе была, одна из моих жён принесла той телефон, и вот всё же ответила.

— Мама, тут мой биологический отец появился. Просит денег, мол, опухоль у него. Я последняя надежда.

— Если есть, дай, — без особых раздумий ответила та, причём спокойно без надрыва, а явно осознавая, что говорит.

Ответ, надо сказать, меня не то чтобы ошарашил, а выбил из колеи, удивлённо разглядывая отца Гены, это мне он никто, уточнил:

— Я не ослышался? С чего бы такое решение?

— Ты может не помнишь, а Толя всегда помогал. На любой мой звонок примчится. Деньгами тоже. Ну гулёна он, я давно смирилась, мы потому тихо и расстались.

— Понял, — отключив звонок, но не убирая телефон, уточнил. — Сколько нужно?

— Семьсот тысяч долларов.

— Это только за операцию?

— Да.

— За реабилитацию?

— Там я уже найду средства.

— Хм, ну идём, с внуками познакомлю, и жёнами. Ну и деньги переведу. Счёт в долларах в каком банке?

— Вот, — тот вошёл в программу на телефоне, и показал счёт.

А пока мы проходили в подъезд поднимались на лифте на нужный этаж, я перевёл тому миллион долларов. Именно в них, не в рублях. У меня пара счетов есть, один в Китае. Другой в Белоруссии. Храню часть активов там. Ну а отец Гены меня расхваливал, и жён похвалил, глядя на них масленым взглядом. Права матушка, такого только могила исправит. И детей на руках покачал. С матушкой кстати тепло обнялись, видно было. Ну и к столу пригласил, жены накрыли, перед отъездом решили меня побаловать. Они больше наготовили, отдельно судки с салатами и разными блюдами стояли. Я незаметно прибрал в хранилище чтобы не остыли. А так глядя как отец Гены воркует, только чуть улыбался. А ведь тот прав, как не взгляни, я получается его полная копия. Ну только внешне, сходство да, большое, но и в делах. Учёную степень получил, закончив вышку, пусть и военную, женщин много имею. Правда не по одной в длинной цепочке жизни, а разом. И вкусы видно совпадали. Да в его возрасте все молодые, красивые и фигуристые нравятся, так что не удивительно. Сделали несколько общих снимков. Пообщались. Я тому разрешил навещать внуков. В принципе, матушка дала добро, на том и расстались. Причём, только с жёнами и матушкой прощался, а так на такси с новым родственником доехал до вокзала, и тот приводил меня в путь. На этом и попрощались. Вот как жизнь закрутила. Не ожидал таких событий, и надо же, как всё повернулось. А опухоли у того уже нет, убрал. Точнее уменьшил и сделал доброкачественной. Через год сама исчезнет. Деньги пусть себе оставит. Хотя увидим, что тот с ними сделает, составлю о нём своё мнение. Если постарается вернуть, приму как отца Гены, сейчас пока не решил, если нет, что ж, пусть живёт как знает. Вот с такими мыслями и отбыл на Юг. Командировку сегодня закрыл, так что по бесплатному билету для военных и отбыл.

Две наложницы со мной, в хранилище. Ещё я их не оставлял, прибрал, когда те в спальне были чтобы матушка и отец Гены не увидели. Обратная дорога прошла тихо, писал статьи на ноуте, но лёжа на полке. Столик постоянно занят был, однако так даже как-то и работалось лучше. Закончил очередную статью, проверил, и отправил ту в одно из военных издательств. Кстати, закрытое. Доступ имеют не все. Журналы, что оно выпускает, я кстати не без интереса читаю, подписан. По прибытию, узнал, что меня с простого патрульного, подняли выше в должности. Я теперь службу несу в координационном центре охраны тыла, командую тут. Дежурным. А мои смены ночью, на это время поставили. Так что обрабатываю информацию и направляю к обнаруженным местам боевиков, а то и диверсантов, группы охраны тыла. В принципе тоже работа серьёзная. Я два своих разведывательных дрона запустил, мониторили наши тылы. Часто одного разведчика направлял к нацистам. Там боевой отряд работает, причём разделили их на два, мелкие группы получились, но стало возможно работать двух местах. Разведчик в небе находил цели и наводил группы, так что работали те. И быстро перемещались на сто километров в сторону, чтобы поисковые мероприятия велись не там, где нужно. Так что служба и пошла. Я вроде и не на передовой, где мышцы в бою размять хочется, адреналина хапнуть, но с другой стороны не только службу несу, но и участвую в боях.

А я стал брать в прямое управление своих дронов, уничтожая части ВСУ и нацбатов. А раз в прямом управлении, то это моя работа. Нашёл отдушину, что радовало. Так пролетел один месяц, потом второй, декабрь наступил. Тылы мы подчистили полностью. Чуть что где, я сразу направлял отряды, усиливая их по пути, если была потребность. Например, прошлой ночью у нас в тылу с двух вертолётов высадили двадцать боевиков, тяжелогружёных припасами. И те ушли в лес. А вертолёты так на бреющем и улетели обратно. На передовой сообщили что пролетали, о диверсантах догадывались, но где их высадили, и что за задание, неизвестно. Радары вертолёты не показали. А я поднял по тревоге две группы, это на патрули, именно три взвода мотострелковой роты, что нам придали для усиления. Поставил задачу и отправил два взвода на уничтожение. Сил достаточно для этого. Добрались за два часа. Дальше в режиме прямого управления наводил бойцов, командуя офицерами. Там ротный за старшего был. Так что ночной бой вышел в нашу пользу, хотя диверсантов предупредили свои, но уйти они не успели, только оборону занять. Да и наши использовали осветительные ракеты, ослепляя тем приборы ночного виденья. Двое смогли прорваться, через оцепление, раскидывая ручные гранаты, это помогло, но отделение солдат настигло, сержант на прямой связи был, управлял им, наводя. Так что и их взяли. Один уничтожен, второй взят в плен. Так что воюем. У нас тут свой фронт. Однако в принципе тихо. За две недели это единственное громкое