Наследство бабьего рода - Евгения Владимировна Потапова

— Красивая, — спокойно ответил Тимоха.

— Уже глаз на нее положил? — с досадой спросил Илюха.

— С чего ты взял? — опешил Тимофей. — Ты меня спросил, как она мне, я и ответил, то, что увидел. По ощущениям — она слишком вся такая правильная и ладная, как картинка с обложки, не настоящая.

— А Валя твоя настоящая? — хмыкнул Илюха.

— Настоящая, — кивнул старший брат. — Не рисуется, какая есть такая и есть. Вот по ощущениям — огонь, живая. А вот Ангелина — холод.

— Мертвая? — хохотнул с издевкой Илюха.

— Ты бы так не ржал, как конь. Тебе жизнь много чего еще покажет, — спокойно ответил Тимоха. — Держи ухо востро с местными.

— Даже с милашкой участковым?

— Тем более с ним, мало ли кого он может прикрывать. Да и зачастую такие товарищи знают больше, чем самые отъявленные сплетницы.

— Я все понял, — сердито ответил Илюха. — А ты почему не спрашиваешь про Валю? Написала она тебе или нет?

— А у нас было время с тобой, когда про Валю разговаривать? — усмехнулся Тимоха.

— Нет, — помотал головой брат. — Сейчас все дела с тобой переделаем и спать завалимся, я что-то так устал.

— Ещё бы, мы практически с тобой не спали.

За разговорами они дотопали до главной улице, на которой располагались все важные здания и магазины.

— Пошли, вон больница, — кивнул Тимоха и направился к двухэтажному небольшому зданию.

Илюха притормозил и охнул.

— Ты чего? — обернулся на него брат.

— Что-то меня опять мутит, — скривился Илья.

— Здесь подождешь? — с сочувствием спросил Тимофей.

— Нет, с тобой пойду, — помотал головой Илюха.

Они вместе зашли в здание. Бойкая пожилая санитарка намывала полы в небольшом коридорчике.

— Касатики, а вы к кому? — спросила она у парней.

— Мы к бабане, — ответил Тимоха. — Она тут лежит с инфарктом вроде.

— Вы Федоровны внуки? — догадалась она. — Так на второй этаж поднимайтесь, там палата есть интенсивной терапии. Она там лежит. Вот ей свезло то, аккурат перед ее болезнью привезли нам новое оборудование. По типу реанимации все организовали, и доктора специального из города выписали.

— Спасибо, — кивнул Тимофей.

— Погодь, вот вам бахилы, а то я только полы вымыла, да халаты белые выдам. Все же почти реанимация.

Она бросила швабру, открыла небольшой чуланчик с надписью гардероб, вытащила два чистых халата и сунула им в руки.

— А у тебя чего братец такой зеленый? — спросила она. — Не ели поди ничего, хлопцы.

— Просто он больницы не любит, — улыбнулся Тимоха. — Страх с детства.

— Аааа, а то может чайку со мной, да с пряниками? Федоровна подождет, не при смерти чать уж.

— Нет, спасибо, — махнул рукой Тимофей. — Мы пойдем, бабаню хочется скорей увидеть.

Они поднялись на второй этаж и потихоньку пошли, заглядывая в палаты. Видно, было приемное время, в некоторых палатах сидели и общались посетители. Из ординаторской вышел худой высокий врач и окликнул ребят.

— Парни, вы к кому? Дальше нельзя. Там у нас реанимация.

— Мы к бабане пришли, — сказал Илюха.

— Вдвоем нельзя, — помотал головой врач. — В принципе даже по одному нельзя, но она сегодня утром очнулась. Всем рассказывала, что к ней внуки приедут. Давайте так, сначала один зайдет, пообщается, а потом второй. Не всей толпой за раз, а по очереди. Только на три минуты не больше, очень уж она плоха. Сейчас разволнуется и мы ее снова будем ловить. Так, что я вас предупредил, по одному. Кто первый?

— Я пойду, — кивнул Илюха и сделал шаг вперед.

— Ты, брат, сам весь зеленый. Может в коридорчике посидишь?

— Нет, пойду.

— Только без глупостей, — тихо прошептал Тимофей.

— Я понял, просто гляну. А можно дверь не закрывать? — попросил он врача.

— Можно, — кивнул тот.

Илюха тихонько зашел в палату, и встал на колени рядом с бабушкиной кроватью.

— Бабаня, — тихо позвал он.

Бабушка приоткрыла глаза.

— Тимошенька, это ты? — охнула она.

— Нет, бабаня, это Илья.

— Илюшенька, приехал все же. Как я рада тебя видеть. А Тимошка с тобой? — спросила она, поглаживая слабой рукой внука.

— Со мной, в коридоре стоит, — слабо ответил парень.

— Всё, говорил же без глупостей, — рванул в палату Тимоха. — Доктор, помогите.

Они вдвоем выволокли теряющего сознание Илью.

— Я не хотел, оно само получилось, — еле прошептал Илья и отключился.

Прибежала медсестра. Вокруг парня стали хлопотать. Тимоха быстро заскочил в палату к бабане.

— Бабаня, я приехал. Выздоравливай. С Илюхой все в порядке, от духоты сморило, да не ели ничего толком. Сейчас перекусим и к тебе вечером заскочим, или завтра с утра, — он поцеловал сухую старушкину ручку и побежал назад в коридор.

Илюху приводили в чувства, но как-то плохо получалось.

— Там есть еще одна свободная койка, — неловко пошутил доктор.

— Не надо, лучше на воздух, — помотал головой Тимоха.

Брату вкололи какой-то препарат, щеки сразу порозовели и он открыл глаза.

— Идем? — спросил его Тимофей.

— Идем, — прошептал Илья.

— Сейчас я его провожу и вернусь к вам. Вы мне все расскажете.

— Может ты его все же в больнице оставишь? Хотя бы до завтрашнего утра, — стал уговаривать доктор.

— Нет, домой, — просипел Илюха.

Тимофей подхватил его под руку и они пошли на выход. Вышли на улицу и Илюха рухнул на скамейку рядом с больницей. За ними выскочила та самая санитарка. Она несла в руках горячий чай и пакетик с пряниками.

— На, касатик, выпей. Чай сладкий. Хосподи ты боже мой, — запричитала она. — Разве можно ходить нежрамши. А?

Илья вопросительно посмотрел на Тимофея.

— Пей, — спокойно сказал ему брат.

Парень принял из рук санитарки чашку с чаем и взял один пряник. Тим стащил с себя халат, и отдал женщине.

— Спасибо вам огромное.

— Да, что там. Сама по молодости в голодные омороки падала, — махнула она рукой.

— Как вы сказали? Омороки? — с интересом взглянул на нее Тимофей.

— Ну, да, омороки.

Тимоха помог снять халат брату, и отдал его санитарке.

— Чашку потом занесете. Можете ее на подоконник поставить в коридоре. Я потом заберу. Побежала я, мне еще палаты помыть надобно. Не хворайте, касатики.

— Вот, человек все от души делает, — взглянул в сторону удаляющейся санитарки Тимоха. — А ты пей чай, балбес.

Глава 94. Затарились

Илюха покачиваясь встал с лавки и пошел на противоположную сторону улицы. Там он плюхнулся на скамейку рядом с почтой, и тяжело задышал. Осторожно отпил горячий чай из кружки откусил маленький кусочек пряника.

— Совсем туго? — сочувственно спросил Тимоха.

— Да вообще жестко, — помотал головой Илья. — У меня в больнице грудь на части разрывалась, словно в нее тысячу осколков воткнули.

— А ты зачем лечить