Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Тот, кого много тысячелетий назад знали как Париса, улыбнулся, а затем как ни в чем ни бывало, взял отставленную в сторону чашку с уже остывшим чаем, отхлебнул:

— Знаешь, Александр, кое-что в этом мире не меняется, сколько бы времени не прошло. Например, твоя непробиваемая уверенность в том, что все вокруг глупее тебя.

Лицо Рамира по ту сторону портала оставалось бесстрастным, но Шандор-Парис был готов поклясться, что невидимый собеседник нахмурился.

— Я знал, что ты почувствовал Рамира и теперь ведешь его в ловушку, словно глупую курицу. Увидел признаки почти сразу. Блеск в глазах, излишняя покорность, сглаживание эмоций... Именно на подобный исход я и рассчитывал. Что ты не станешь «охмурять» его сразу, а попытаешься заставить меня поверить, что все идет как надо.

Раздался характерный звук вызова, поступившего на голософон.

— Советую тебе ответить, Александр. Вряд ли кто-то станет отвлекать главу клана по пустякам. — с легкой издевкой в голосе сказал Парис.

Подчиненный чужой воле Рамир выпрямился и, словно сомнамбула, механически переставляя ноги, отошел в сторону. На его место вступил невысокий, крепко сбитый человек с горбатым сломанным носом, шрамом, рассекающим правую бровь надвое и неожиданно седыми волосами, смотрящимися неуместно для человека, внешне вряд ли перешагнувшего сорокалетие.

— Рад видеть тебя воочию, Александр. Не возражаешь, если я перехвачу управление связывающим плетением? Подчиненный тобой Рамир, того и гляди, обессилит, а мне бы не хотелось столь поспешно прерывать наш разговор.

Мужчина не ответил. Вместо этого достал из кармана вибрирующую металлическую пластину, нажал на активирующий рисунок:

— Господин, их здесь нет! Весь табор словно корова языком слизала! — голос говорившего сочился неподдельным изумлением. — Наблюдатели говорят, что ромалы засуетились четыре часа назад, а затем их словно втянуло в какую-то воронку. Вместе с шатрами, лошадьми, всем! Наверняка это какой-то трюк, я уже отдал распоряжения об организации преследования по трем основным трактам...

Александр бросил взгляд на Париса и ответил:

— Отзови людей, в преследовании нет смысла.

— Но как же, господин? Они не могли уйти далеко и если мы поторопимся...

— Я же сказал — отзови! Возвращайтесь в Пальмиру.

Дальше невидимый командир перечить не посмел:

— Как прикажете.

Глава клана Разума убрал голософон обратно.

— Очень умно, Парис. Бессмысленно, но умно. Не могу понять, чего ты пытаешься добиться. Теперь я знаю, где ты скрывался все это время. И, можешь мне поверить, очень скоро узнают другие. Больше тебе не спрятаться. Ты лишь отсрочил неизбежное.

— Как я понимаю, под «другими» ты подразумеваешь тех, кто протирает задницы в золоченых дворцах на Олимпе? Не думаю, что им есть до меня дело. Прямо сейчас они очень увлечены наблюдением за потенциальным ментатом, а вскоре у них появятся проблемы посерьезнее.

Парис щелкнул пальцами и к нему шагнул человек, при виде которого глаза Александра округлились:

— Нелл?! Что ты делаешь?

Рядом с главой клана Пространства стоял один из Приближенных Энкефал. Тот самый, которого толстяк назвал Смотрителем хранилища.

— Он тебя не слышит. Точнее, слышит, но на текущий момент это не играет никакой роли.

Александр, гневно раздувая ноздри, прищурился и попытался проникнуть в разум Своего Приближенного... Лишь для того, чтобы отпрянуть, содрогаясь от отвращения:

— Он мертв!

— Именно. Однако, имея при себе клановый артефакт клана Смерти, я могу себе позволить немного... побаловаться с некромантией. Нелл, будь так любезен, отдай мне то, что принес.

Оживленный покойник выставил на стол серебряный стилизованный глаз, в котором на месте зрачка красовалась крупная черная жемчужина.

— Парис, не делай этого! Ты не представляешь, что за сущность хочешь вернуть к жизни! Боги...

— ...всего лишь кучка вероломных предателей, трясущихся над своим мнимым величием. ОН вернется и заберет то, что принадлежит ему по праву!

Глава клана Апостас не стал слушать разом потерявшего все самообладание Александра и оборвал подпитку заклинания. Без сожаления выплеснул остывший чай из кружки прямо на пол и бережно взял со стола артефакт клана Энкефал. Открыл тайник, спустился вниз и аккуратно поставил его на пустующее место. Едва глаз коснулся поверхности, как восемь реликвий вспыхнули радужным сиянием, настраиваясь друг на друга.

Парис довольно улыбнулся, поднялся наверх и вышел из шатра. Не обращая внимания на гораздо более прохладный после Пальмиры воздух, вдохнул полной грудью, ощутил легкий привкус морской соли на губах. Посмотрел, как рождающиеся в темных водах Скифского моря волны с шумом набегают на берег и перевел взгляд на заснеженные вершины величественных Кавказских гор.

***

— Чтоб вам всем пусто было!

Впервые за пару столетий Гермес ругался на чем свет стоит, да так, что даже портовые грузчики умерли бы от зависти.

Необходимость постоянно следить за развитием событий на Крите привела к тому, что поисками ромалов, которые вызывали у него неподдельные интерес и тревогу, приходилось заниматься в полглаза. И вот результат. Когда наконец-то удалось что-то нащупать, табор оказался в таких далях, что потребовалось немало времени на перемещение. Поэтому бог оказался под Пальмирой как раз в тот момент, когда табор скрылся в огромном портале.

Ищи-свищи теперь их по всему миру! Гермес трезво оценивал свои способности и понимал, что далеко не всесилен, иначе бы клану Пространства не удавалось скрываться от его взора веками. Если Апостас захочет — их никто не найдет.

Немного поразмыслив, бог плутовства, наплевав на маскировку, пролетел над городом прямо ко дворцу, чтобы застать бегающих, словно муравьи в разоренном муравейнике, людишек. Среди этого столпотворения оказалось нелегко найти главу клана. К счастью, Александр заметил бога раньше и мысленно воззвал к олимпийцу.

Гермес опустился перед главой Энкефал, взглянул в его растерянное бледное лицо и, уже понимая, что сейчас услышит, спросил:

— Что произошло?

Александр не сразу смог совладать с собой, чтобы ответить, поэтому бог гневно поторопил человека:

— Ну?! Говори!

— Он забрал артефакт. Думаю, что последний.

Гермес потрясенно выдохнул:

— Помоги нам всем небо!

И, не обращая внимания на оправдания человека, взмыл вверх. Отец должен знать. Срочно!

Глава 20. Ручеек

— Азиз, ты долго будешь спать?! Еще немного и плетение рассыпется!

Грохот вокруг стоял такой, что Джамалу пришлось еще дважды крикнуть, надрывая связки, причем в последний раз в голосе проскочили несвойственные панические нотки. Хвала всем богам, белокурая красотка оторвалась от завороженного созерцания