Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

– Не может быть! Это правда? – его глаза загорелись.

– Почему же не может? Отчего всех это удивляет? – Надежда вскинула брови.

– Я не знаю ни одного человека, кто бы его читал в нашем городе. Хотя я мало с кем общаюсь, – признался Алексей.

Екатерина поджала губы – кто бы говорил. Мало с кем он общается! Это когда было? А теперь и с Генрихом общается, и с Рашель, и возможно, с другими девочками мадам Лулу… Она опять поймала себя на мысли, что несправедлива к своему другу.

А Алексея уже понесло:

– Вы знаете это стихотворение? Наверняка знаете, если любите Гумилева. «Русалка». Мне очень нравится, хотя, пожалуй, несколько откровенно…

На русалке горит ожерелье И рубины греховно-красны. Это странно печальные сны Мирового больного похмелья… – У русалки мерцающий взгляд, Умирающий взгляд полуночи, Он блестит, то длинней, то короче,

Когда ветры морские кричат… – продолжила Надежда, и они оба счастливо рассмеялись.

Ведут себя просто как дети. Екатерина отвернулась и закатила глаза – ну, нашли друг друга. Тонкие ценители поэзии! С тоски можно повеситься…

– Очень смелые стихи, – заметил Алексей, с нескрываемым интересом глядя на Надежду.

– Я и сама смелая, – парировала она.

Вернулись Генрих и Владимир с мороженым. Генрих вручил Екатерине вазочку, и они отошли к окну.

– Удивительно навязчивый жених у вашей знакомой, – признался Генрих.

– А она славная, – Екатерина с удовольствием облизнула холодную ложечку.

– Не сомневаюсь, вы умеете выбирать друзей.

– Вы об Алексее? – насторожилась Екатерина.

– Мне кажется, вы недовольны, что мы с ним стали приятелями.

Она задумалась:

– Простите, вы правы. Какая-то детская ревность. Когда вы были врагами, меня это устраивало. Теперь я вроде и рада. Но… Ревную. Он мой друг детства, знакомы всю жизнь. Веду себя как ребенок, – она виновато улыбнулась и поставила пустую вазочку на мраморный подоконник.

Генрих взял ее под руку, и они пошли по анфиладе комнат.

– Я хотел поговорить с вами.

– О чем?

– Ни о чем конкретно. Мы как-то отдалились. Общаемся, только пока вы совершенствуете со мной навыки владения ножом или по делу. А я надеялся, мы останемся друзьями.

– Так оно и есть. Мы друзья, – Екатерина подняла глаза на своего наставника и улыбнулась.

Всего пара слов, а она успокоилась. Все встало на свои места. Ей снова хорошо и спокойно с Генрихом. Пусть они будут хотя бы рядом. Ей и этого довольно.

Незаметно они дошли до музыкальной гостиной. Молодая и эффектная дама неплохо играла на рояле что-то из Моцарта. Немногочисленная публика благосклонно слушала.

Екатерина почувствовала, как вздрогнули пальцы Генриха. Он тоже узнал этот зал.

– Уйдем отсюда? – предложила она.

Он улыбнулся:

– Зачем?

– Не знаю… Я сегодня ужасно глупо веду себя.

– Можем уйти, если вам хочется.

Екатерина отрицательно покачала головой, опустилась в кресло в углу зала и кивнула на соседнее, приглашая барона занять место рядом.

– Я сама не знаю, чего хочу, – призналась она.

Дама закончила игру, и публика стала расходиться. В гостиной осталось всего несколько человек.

– У меня все всегда получается непредсказуемо, – начал Генрих. – Вы уже, наверное, заметили.

Екатерина кивнула:

– Да уж. Впрочем, у меня тоже. Жизнь вообще непредсказуема. К чему вы ведете?

– Трудно предугадать, как все повернется. В свете последних событий я понимаю, что мы с Алексеем вас шокировали – безобразная пьянка, драка, девочки мадам Лулу… Вы наверняка ничего подобного ни от меня, ни от него не ожидали. Я еще ладно, но от него-то уж точно…

– Про мадам Лулу я как раз понимаю. Вы сами говорили, что мужчине иногда необходимо общение такого рода.

Барон благодарно улыбнулся:

– Вы очень снисходительны к мужским слабостям. Я тогда же сказал, что от воздержания тоже никто не умер. А вы не боитесь говорить на очень откровенные темы.

– Спасибо госпоже Миргородской. Жаль, она нас не учила этому в Институте благородных девиц. Это облегчило бы жизнь многим девушкам.