"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

что западные и южные провинции Лизарии когда-то принадлежали им и неплохо бы восстановить историческую справедливость. Степняки поднимают голову — Айвор вчетверо уменьшил приграничные гарнизоны, а восточные побережья королевства грабят верзейские пираты. — Князь щелкнул пальцем по матке ос-шпионов, и та послушно сменила изображение. — Полюбуйтесь, Анна! Войска во Вратах Меота… Войска у предгорий со стороны Рау… А это — Канн и Фроя, — ткнул он в исходящие дымом и чадом останки городов. — Их разграбили и сожгли верзейцы двое суток назад.

Князь наполнил два кубка — себе и жене. Отхлебнул, смакуя терпкую сладость черного вина. Его левая рука, рассыпая брызги татуировки, сжималась и разжималась, будто Луар комкал только ему видимый лист бумаги. Глаз дергался. Голос пока был ровным, но Анна, предчувствуя вспышку гнева, замолкла, почтительно кивая мужу.

— Йарра заткнет меотцев и рау, наведет порядок на побережье, поставит степняков на колени… А там посмотрим. Уверен, если хорошо поискать, мы найдем его слабое место — и наш Райанский Волк станет ручным. А если нет — устроим ему пышные похороны Вы устроите, дорогая. Я же знаю, что граф вам поперек горла с тех пор, как заболела Марианна… В конце концов, он обычный человек и тоже смертен, — усмехнулся Луар, глядя, как оруженосец принял на щит стрелу, предназначенную Йарре, — колонна подошла к последнему укреплению защитников Альери.

13

Утро накануне штурма Альери было теплое, тихое, уютно-серое, с низкими тяжелыми облаками, обещающими долгие моросящие дожди. В такую погоду хочется бродить по окрестностям, собирая дикие ландыши, часами сидеть где-нибудь в роще, читая книгу и прислушиваясь к голосам вернувшихся с зимовки птиц.

Вместо этого я собирала вещи: упаковала смену одежды для себя и Тима, разбила копилку — да, у меня до сих пор была свинья-копилка, и, благодаря Йарре, золотых в ней водилось куда больше, чем в шкатулке Тимара. Дольше всего я провозилась со свитками ассаши — слишком уж они хрупкие, и драгоценностями, выбирая те, которые можно было бы продать, не вызывая подозрений. Граф ведь действительно не скупился, и большая часть моих украшений — каждое из них — стоила, как небольшое поместье.

Глупо, наверное… Но все же скажу.

Знаете, пока я ковырялась в шкатулке с украшениями, у меня возникло какое-то… смутное, что ли, липкое, тревожное ощущение, что я хороню графа. Он ведь жив! А я будто приговариваю его этими сборами, этой мышиной возней над сумками…

Я не верила в приметы, но тогда стало жутко.

Особенно когда я вдруг поняла, что Йарра — это не только мужчина, который обнимает меня по ночам, но и весь мой мир, мой привычный образ жизни, который я совсем не хотела менять. Йарра — это замок, это библиотека, это лаборатория, это оружейная, это возможность учиться, тренироваться, в конце концов, возможность говорить то, что думаешь. Потому что Йарра — это еще и защита.

Что ждет меня на новом месте? Рутинная работа аптекаря, настойки от ревматизма, грудные сборы и сиропы от кашля? Да я же рехнусь! Или быт наемницы, необходимость выгрызать заказы, перешагивать через трупы, делая себе имя? Я уже убивала, и знаете, мне это совсем не понравилось.

Но о том, чтобы остаться в замке, если граф вдруг погибнет, не было и речи — слишком хорошо я помнила масленые глаза князя, его настойчивые приглашения ко двору, которые Йарра, благо, отклонял — оказывается, я очень болезная особа…

Знаете, в тот вечер я впервые в жизни искренне, истово молилась, желая графу победы. И, на всякий случай, варила яды. Про запас. Мало ли, вдруг в будущем мне не удастся обустроить такую чудесную лабораторию.

Наверное, вы сочтете странным, что подобные мысли пришли мне в голову только сейчас, спустя почти пять месяцев после начала войны.

Конечно, я знала, что где-то там, в Лизарии, люди убивают друг друга. Я лично отправила сотни писем с черными голубями, а кладбище, находившееся в трех лигах от замка, пришлось расширять — несмотря на старания лекарей, раненые умирали. Но…

Понимаете, это же Йарра. Лучший ученик Роха, пусть и не закончивший его школу. Я видела, что граф делает с оружием, видела, как на него — безоружного! — нападала двадцатка воинов — и рассыпалась, разлеталась в стороны. Видела, как он вслепую метает ножи и ловит стрелы, видела, как он ездит верхом, — даже я, связав животное флером, на такое не решалась, видела, как плавает — зимой, после Дня Поворота, он нырнул в одну прорубь и вынырнул в другой — в сорока локтях вверх по течению. И спокойно, босиком, пошлепал к замку. Зимой. По морозу. Я в тот день в шубе из чернобурки — очередном его подарке — приплясывала, чтобы не окоченеть.

Да мне даже в голову не приходило, что граф может погибнуть!

А потом я увидела Альери. Альери, огни которой мерцали из-под защитного купола, Альери, чьи стены высотой в четыре человеческих роста защищали маги.

И папа приснился. А ведь его я тоже считала самым-самым…

Час ночи, два, три. Шесть утра. Тим с синими кругами под глазами, Сэли, уговаривающий меня хоть что-нибудь съесть. Кайн, с ужасом и восхищением глядящий, как я перетираю ягоды белладонны с листами аконита. Ягоды брызгаются, и сок попадает на щеку, на лоб, но я даже не замечаю — помешиваю, измельчаю, процеживаю. Единственное, на чем я сконцентрирована, — слух. Хлопнет ли телепорт? Сколько человек из него выйдут? С какими новостями?..

Десять утра, и в лаборатории нечем дышать от ядовитых испарений, но Уголек не хочет уходить, лежит, прижав нос ко входной двери, из-под которой просачивается свежий воздух. Перерыв я сделала именно из-за нее. Включила вытяжку на полную мощность, открыла окна, промыла глаза, нос и рот — себе и кошке. Повеселев, пантера вцепилась в штанину шотты, вытащила меня во двор, Сэли что-то спросил, а Кайн запихнул в открытый для ответа рот кусок отварной курицы.

— Хозяин нас запорет, если вы в голодный обморок свалитесь, госпожа.

Чудесно, не правда ли? Плачу им я, а хозяин у них Йарра.

— Где Дирк?

— С лошадьми, госпожа. Мы приготовили пять верховых и три вьючных.

— Хорошо…

Полдень и Тимар.

— Лира?

— Мм?

— Собери самое необходимое. На всякий случай.

Может, его даже опаивать не придется.

Два часа дня, и я снова в лаборатории. Процеживаю, фильтрую, наполняю флаконы ядами, и каждой маленькой бутылочки хватит, чтобы отправить на тот свет две сотни человек.

Пять вечера, двенадцать часов с начала штурма. Лярвин