Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Кайто встал со своего места, подошёл к лобовику, смахнул в угол все записи и сам пальцем начал рисовать. Нарисовал схематично космический корабль, и стрелку от него.

— Вот допустим мы разгоняем космический корабль до гигантских скоростей. Предположим даже, что его конструкция каким-то образом рассчитана на то, чтобы выдержать эти скорости. Но вот внезапно на пути такого корабля появляется… Даже не астероид — просто облако космической пыли… — Кайто нарисовал маленькое облако. — И что происходит дальше? Да ясное дело что — аннигиляция к чёртовой бабушке! А если это будет не космическая пыль, а другой корабль? А планеты и планетоиды, которые окажутся на пути? Короче, сами понимаете, что идея просто разогнать корабль до огромных скоростей провальна уже сама по себе.

Кайто стер всё с лобовика и повернулся к нам:

— Так вот именно «спейс-эффект» помогает нам избежать всего этого. Если говорить простыми словами, то этот эффект позволяет как бы «отсоединить» корабль от системы координат нашего мира и тем самым обойти ограничения скорости и все возможные опасности. По сути дела, спейсеры, эти огромные каскады колец из тысяч тонн металла делают две вещи. Они переводят корабль в состояние «спейса» и разгоняют его, придавая ему ускорение. За счёт того, что вся вселенная, весь космос, весь мир и так на самом деле движутся с невероятными скоростями, именно эта, в общем-то, небольшая собственная скорость корабля и становится той самой возможностью преодолевать парсеки и парсеки за одно мгновение. С некоторой натяжкой можно даже сказать, что это не мы путешествуем по миру, это весь мир крутится вокруг нас. Но при этом «нас» как таковых в этом мире в этот момент времени нет — мы находимся, если можно так выразиться, в параллели с ним, и никак при этом с ним не взаимодействуем. Это можно представить, как… Ну, опять же — как лист бумаги, — это космос, — и поверх него фигурку кораблика. Мы двигаем фигурку кораблика по листу, и вроде как путешествуем по космосу, но все нарисованные на листе препятствия таковыми для нас не являются, потому что находятся не в нашей плоскости, не в нашей реальности, если уж совсем просто говорить. А в конечной точке путешествия стоит спейсер, который в автоматическом режиме «ловит» нас, тормозит и совершает обратную процедуру перевода, «вытаскивает» нас из состояния спейса, это даже буквально выглядит как будто корабль вытащили наружу через маленькую дырку за ниточку!

Ну, тут с ним сложно было спорить — действительно, похоже. В мою бытность врекером я много раз имел возможность наблюдать, как корабль выходит из спейсера.

— Ладно, теорию мы поняли, — отмахнулась Пиявка. — Сказать-то что хотел?

— Сказать я хотел, вот что — не секрет, что через этот участок космоса проходили не только пропавшие корабли, но и множество других, которые никуда не пропали. Этот факт тревожил научный экипаж «Навуходоносора», и одной из целей их экспедиции было выяснить, почему так происходит. Почему какие-то корабли проходят спокойно, а какие-то — пропадают, попадая в хардспейс. Ну и, конечно же, узнать, существует ли вообще этот хардспейс. И начали они с того, что стали запускать в аномалию частицы, которые и так отвязаны от нашей привычной системы координат — фотоны. Разогнанные фотоны улетали в аномалию и переставали фиксироваться, будто и правда проваливались в хардспейс. Это воодушевило наших учёных, и они продолжили свои эксперименты, пытаясь перебросить туда уже более значительные массы материи, но тут их поджидали неудачи. У них, конечно же, не было никакой возможности обеспечить нормальный спейс-эффект, ведь все наработки по спейс-технологии принадлежат Администрации, а «Кракен» работали в условиях строжайшей секретности, но они вовсю пытались. Они пытались сымитировать спейс-эффект магнитными полями, радиацией и разгоном материи до немыслимых скоростей, и кое в чём им даже улыбнулась удача — им удалось заставить провалиться в хардспейс вольфрамовый монолитный шарик весом девять граммов. Они заставили его вибрировать на частотах, приближающихся к порогу разрушения для материала, и разогнали почти до световой скорости — и это сработало. Шарик действительно провалился в хардспейс, но одновременно с этим произошло то, что мы с вами видели. Половина корабля — та, в которой располагался научный реактор, — провалилась вместе с ним. Видимо, где-то недосмотрели виброразвязки, или что-то ещё сделали не так, но факт есть факт — половина корабля застряла в пограничном состоянии, «отвязанная» от наших привычных систем координат и от того не существующая, по сути, в нашей реальности.

— Прямо триллер, — скучающе произнесла Пиявка, качая ногой. — И откуда ты всё это знаешь?

— Так прямо отсюда же! — Кайто махнул рукой, снова возвращая на лобовик записки сумасшедшего. — Это все записи Семецкого, он вёл их даже после… «инцидента», назовём его так. Даже медленно сходя с ума, он всё равно продолжал их вести. Мало того — весь уцелевший экипаж пытался найти способ вернуть всё как было, потому что инцидент приковал их к месту, они не могли с него сдвинуться, хотя пытались изо всех сил, запуская маневровые двигатели и даже отстреливая спасательные капсулы, чтобы придать реактивного момента. Но всё было тщетно, и никакие действия не помогали. А люди, между делом, начали умирать от банального голода, ведь все запасы еды тоже остались на «призрачной» стороне корабля, попасть на которую было невозможно… Или, вернее, возможно, некоторые пытались, но, шагнув за границу, исчезали из виду и уже больше не возвращались. Люди начали умирать, лишённые надежды и сил бороться дальше, и только один Семецкий продолжал жить и даже продолжал свои научные изыскания. Думаю, он уже тогда потихоньку начал сходить с ума, слишком уж он фанатично был предан своему делу… Да вы и сами видите, в общем-то.

Кайто уменьшил масштаб, и ткнул пальцем в первые несколько страниц дневников, и в последние несколько. Почерк того, кто их заполнял, действительно отличался, причём разительно. Поначалу строгий и угловатый, под конец он превратился в округлые каракули, напоминающие спутанные мотки ржавой колючей проволоки.

— А что произошло дальше, вы все, в общем-то, уже в курсе, — Кайто вздохнул и пожал плечами. — Такие дела.

— Какие дела? — вскинулась Кори. — Я не поняла! Это всё было рассказано для того, чтобы в итоге мы так ничего и не узнали!

— В смысле? — обиделся Кайто. — Я должен был взломать архив с научной информацией, я это сделал! Какого