Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Может, отец и правда знал что-то, о чем не знала ни сама Фэн Жулань, ни Фэн Юань? Только вот скорый на расправу правитель и мгновения не потерпел бы чужака, подкидыша… Мигом лишил бы и фамилии, и головы.

То и дело сбегающая в море Фэн Чань ничего странного не видела и никаких слухов не слышала. Для нее связь двоих самых близких людей казалась неправильной, но неизбежной; оттого ее поддержка была таким ценным даром.

Иногда в минуты душевного непокоя Фэн Жулань раздумывала о том, чтобы открыть отцу правду. Никто не станет порицать ее за любовь к мужчине, не связанному с ней кровными узами.

Но никто и не подпустит к наследной принцессе абы кого, неизвестно с какими целями подброшенного младенца, выращенного при дворце птенца. Фэн Юаня казнят, и не поможет даже то, что в этой давней интриге он сам был жертвой.

Только в некоторые моменты принцессе казалось, что такой финал был бы самым честным и правильным… для них обоих правильным.

С возрастом даже тон Фэн Юаня изменился неуловимо. Теперь его просьбы больше походили на приказы, а попытки успокоить стали сухими и имели привкус пепла. Он не смог бы предать Сибай, как и любой сибаец, рожденный на земле кровавого божества, не стал бы он предавать и наследницу, которой принес клятву еще в детстве. Какой глупец навредит будущей правительнице, владелице немыслимых сил? Слепое подчинение, преемственность поколений и невозможность предать — три опоры, державшие острова, — в равной степени относились и к Фэн Юаню.

С глубокой, уже привычной болью Фэн Жулань вдруг подумала, что достигла небывалых высот еще в одном искусстве — искусстве обманывать саму себя, только вот взбираться по этой лестнице становилось труднее день ото дня. Через порог она шагнула так, будто бросалась со скалы: до боли впившись ногтями в ладони и с беспомощным и пустым лицом, как у приговоренного к казни.

— Я все сделала, — едва слышно заговорила она, нимало не заботясь о том, услышит ее Фэн Юань или нет. — Сказала все, как ты учил.

— И что он ответил? — живо отреагировал Фэн Юань, откладывая небольшой деревянный брусок, который рассеянно крутил в пальцах. Развернувшись, он сложил руки на груди, пристально разглядывая сестру.

Фэн Жулань попыталась было разжать кулаки, но тело не слушалось. Ладони саднили от многочисленных полукруглых ранок, ногти ныли от постоянного давления. Судорожно вздохнув, она опустила глаза, но одна-единственная слезинка все-таки скатилась по бледной коже. Никогда она не испытывала подобного унижения.

— Он сказал, что я безумна. Что лучше будет отправить меня к отцу, потому что у него нет никакого… никакого желания возиться с умалишенной.

— Значит, ты плохо старалась. — Фэн Юань помрачнел. Едва заметные перемены: линия рта стала чуть жестче, брови сошлись ближе, взгляд похолодел — и вот уже вместо любимого на Фэн Жулань смотрел бесстрастный судья.

Принцессе хотелось закрыть ладонями уши и кричать, бесконечно долго кричать, пока не сорвется голос. Кричать, вымещая всю усталость и ужас, всю панику и отчаяние. В голове метался отзвук чужих насмешливых слов, острые взгляды впивались прямо в душу, минуя тело. Она зажмурилась, но услужливая память тут же развернула перед внутренним взором утреннюю встречу.

— Женой? — брови Юкая приподнялись. В глазах его плясали смешинки, и он казался совсем не таким опасным, каким был на самом деле.

— Я была еще слишком маленькой в то время, когда наши отцы договорились о будущем браке с Ду Цзыяном. — Фэн Жулань прикусила губу, несмело заглядывая в янтарные глаза. — Он… никогда не был груб со мной, поэтому я и не думала, что могу быть с кем-то другим. Во мне воспитали ответственность перед будущими потомками и стремление укрепить положение семьи брачным союзом, и я даже не думала о чувствах. Это ведь лишнее, верно? Они туманят разум и не дают возможности увидеть что-то действительно ценное. Я уверена, что мы с вами вполне можем поладить. Вы уже несколько раз оставались наедине со мной, слухи неизбежно…

С каждым произнесенным ею словом лицо младшего Дракона выражало все большее отвращение. Когда принцесса подалась вперед, пытаясь коснуться смуглой руки, Юкай отступил на шаг.

— Слухи? Все еще не вижу связи, — холодно заметил он. — Откуда вдруг у вас столько смелости взялось? Вы не в темнице, но все еще пленница. Я могу убить вас, какое мне дело до вашей репутации? Какая бы блажь ни ударила вам в голову, лучше держите ее при себе. Что вы можете дать мне в качестве жены? Любовь? Все ваши чувства, честь и достоинство уже давно закатились под кровать вашего брата. Выгода? С такой женой, как вы, выгоднее не связываться вообще. Лживые улыбки? Яд в собственноручно приготовленном чае? Наследник, в котором от меня будет только фамилия? Что?

— Вы не смеете так говорить со мной.

Юкай с недоумением приподнял бровь. Холодность уступила место искреннему веселью.

— Разве вы заслужили особого отношения? — насмешливо переспросил он. — Немногие враги нанесли мне столько вреда, сколько нанесли вы. Так на какое отношение вы напрашиваетесь? Разве я не проявил величайшее великодушие, отказавшись от идеи разделить ваши тела и головы? Такое милосердие стоило мне недешево.

Держа спину так прямо, будто на плечах висела неимоверная тяжесть, девушка покинула кабинет нового правителя империи. Воздух застревал у нее в горле.

— Это было понятно сразу. — Фэн Жулань открыла глаза, прогоняя неприятные воспоминания, и посмотрела на брата с ненавистью. — Юкая не интересуют ни способы укрепления власти, ни разумные доводы, ни я.

Голос ее сорвался. Фэн Юань покачал головой и помог сестре сесть, осторожно обнимая за плечи.

— Пойми, у нас нет больше никаких способов повлиять на него, — медленно и внушительно заговорил он, рассеянно поправляя волосы Фэн Жулань. — У тебя теперь нет оружия, а без него ты слаба. Сколько раз я повторял тебе? Нельзя было заниматься только одним искусством. Если все твои умения на виду, разве враг не сможет подготовиться заранее? Теперь ты безоружна и беспомощна, но все еще лелеешь мечту отомстить отцу. Я был против, но сейчас уверен в том, что с ним действительно пора расквитаться. Возвращаться ни с чем мы не имеем никакого права. У тебя остались твои красота и обаяние. Каким бы безумным ни был этот император, вряд ли он навредит своей женщине, особенно если она будет носить его ребенка.

— Какого ребенка? — изумленно спросила Фэн Жулань и вывернулась из объятий. Глаза ее стали совсем круглыми и блестящими от непролитых слез. —