Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Не трогай, — с угрозой проговорил он и тут же выпустил запястье принцессы. — Они одноразового действия и рассыпаются в пыль после использования. Слишком опасно. Первый — приказ схватить и удерживать, второй — притащить ко мне, третий — убить, а четвертый…

— Умереть, — закончила Фэн Жулань, наконец различив чернильный символ четвертого медальона. — Это ведь медальоны для той куклы, которая сопровождает Ду Цзыяна? Ты никогда не показывал мне этого.

— Разве тебе было интересно? — усмехнулся Фэн Юань. — Во втором ящике амулеты для той куклы, которую я изготовил для Ши Мина.

— Могу я приоткрыть? — осторожно спросила Фэн Жулань. Тень сомнения мелькнула на лице брата, но он кивнул.

Девушка медленно приоткрыла крышку.

— Третьего медальона нет, — нахмурившись, она подняла глаза на Фэн Юаня, — повелевающего… убить? Почему его нет?

— Потому что Ши Мин слишком важен для нас, — с подзабытой нежностью шепнул брат. Он положил свою руку поверх ладони Фэн Жулань и нажал, вынуждая опустить крышку. — Я с самого начала даже не делал амулет для убийства, чтобы исключить всякую возможность навредить ему. Уверяю, кукла просто следит за ним, чтобы ни в коем случае не спугнуть. Если что-то пойдет не так, мы просто выдадим Юкаю его местоположение, но, если вдруг Ши Мина там не окажется или он будет мертв…

— Юкай нас уничтожит. — Губы принцессы непроизвольно дрогнули. — Я даже не хочу представлять, что тогда начнется.

— Ничего. — Фэн Юань улыбнулся немного странно. — Ведь я не делал этого амулета. Не бойся, я все обдумал заранее.

— Тут так душно… — Принцесса рассеянно коснулась висков и отошла от стола, едва не наступив на складки темной ткани, небрежно оставленной прямо на полу. — Мне дурно. Неужели здесь совсем нет окон?

— Нет, солнечный свет вреден моим куклам. Я ненадолго открою дверь. — Фэн Юань развернулся, сделал шаг в сторону и с усилием толкнул тяжелую створку, впуская внутрь струйку свежего воздуха.

Подобрав подол, принцесса носком туфельки приподняла крышку оставшегося на полу ящика, на котором красовалась большая, неловко нацарапанная единица, и заглянула внутрь.

Внутри лежал всего один медальон с символом «смерть», и занимал он четвертую ячейку.

Осторожно опустив крышку на место, Фэн Жулань обмахнулась ладонью и припомнила, как в коридорах сибайского дворца гулял вольный соленый ветер и как легко там дышалось; здесь же никакой веер не спасет.

— Легче? — Принц обернулся, потирая ладони. — Сегодня я и сам хотел отправить к тебе слугу.

— Слугу? — Фэн Жулань все-таки наступила на ткань и в раздражении отодвинулась, искоса посматривая на ящик. Крышка закрылась плотно, не оставив предательской щели. — Зачем?

— Я приготовил тебе подарок.

Тон принца стал безмятежным и сладким, как растопленный мед. Повозившись среди свеч, шкатулок и сундучков, он наконец выудил какую-то безделицу и показал ее Фэн Жулань.

— Посмотри. Вышло неплохо, не правда ли? Ни разу я не сделал ничего для тебя… Это непростительно.

На его ладони лежала длинная нефритовая шпилька из молочного камня, имеющего едва заметный зеленоватый оттенок. Исполнена она была с долей изящества, хотя и не могла сравниться с изделиями настоящих мастеров. Три старательно вырезанных лилии венчали шпильку, и только в последний, самый крупный цветок вместо плоской сердцевины Фэн Юань вставил небольшую жемчужину.

Жемчужина оказалась не лучшего качества: в глаза бросилось темное пятно, портившее идеальную белизну.

— Она подходит к твоим волосам и к любому наряду тоже подойдет, — пробормотал Фэн Юань и вставил шпильку в прическу, немилосердно раздвигая пряди и заставляя принцессу морщиться. — Вот так.

Фэн Жулань опустила глаза и благодарно кивнула. Жемчужина с черным пятном показалась ей злобным глазом, с насмешкой взирающим на мир вокруг.

Виски отозвались тяжелой болью.

Глава 21

Госпожа Уна в задумчивости постукивала пальцами по столу. В тугой косе добавилось седины, а одежда на крепкой фигуре сидела немного нескладно — казалось, женщина недавно похудела, и теперь наряды были ей велики.

Кабинет был крепостью для этой волевой и решительной госпожи, привыкшей рисковать. Все здесь было подобрано с любовью и тщанием, начиная от отделки стен и заканчивая оттенком писчей бумаги. Тяжелая мебель выглядела устойчиво и солидно, пушистый ковер покрывал пол, а окна были наглухо занавешены в любое время дня и ночи. В этих стенах сосредоточилось само понятие уюта и дома, которого Уна была лишена уже многие годы.

Доверенный слуга топил печь в соседней крошечной комнатке, отогревая покои и поддерживая правильную температуру днем и ночью. Сильной жары госпожа не любила, и в обязанности слуг входило ежедневное проветривание, чтобы воздух не застаивался и не дурманил голову.

Несмотря на нынешнее богатство, Уна могла стерпеть отсутствие чего угодно, кроме воды, еды и крыши над головой. Только терпеть лишения она больше не желала.

Запястье госпожи до сих пор стягивала тугая повязка. Укус ушастого подопечного доставил ей немало хлопот и до сих пор отказывался заживать, причиняя резкую боль при любом неловком движении. Воспаленная рана зудела, а краснота то и дело снова расползалась по бледной коже, опускаясь до самых пальцев.

Задумавшись, госпожа Уна поглаживала белоснежную повязку, не рискуя давить слишком сильно. Прикосновения сквозь ткань дарили успокоение и унимали зуд, хотя больше всего ей хотелось содрать ткань и с силой расчесать запястье до крови.

Девушка, временно исполняющая обязанности правой руки, едва слышно вздохнула и покосилась на потерявшуюся в мыслях госпожу Уну.

— «Меня беспокоит…» — негромко повторила она последнюю фразу, привлекая внимание. Конец тугой косы, окрашенной в огненно-красный цвет, скатился с ее плеча и свесился на грудь. Нетерпеливо отбросив его за спину, девушка выжидающе приподняла перо над неоконченным письмом. Госпожа Уна заметно вздрогнула и бессмысленно посмотрела на свою помощницу.

Не имея возможности писать самостоятельно, она решила переложить часть работы на своего секретаря. К сожалению, до сих пор надобности в таком человеке у нее не имелось, потому и секретаря не было: пришлось звать на помощь одну из девушек «Источника», известную не столько своим цепким умом, сколько ленью.

Даже красивое прозвище придумывать себе поленилась, так и звалась Варой, щеголяя простым, матерью данным именем.

Вара смене роли не обрадовалась. Она сидела за отдельным маленьким столиком, заставленным писчими принадлежностями, и отчаянно скучала. Госпожа больше молчала, чем говорила, а многие фразы заставляла переписывать по десять раз, меняя то одно слово, то другое; во время длительных перерывов девушка выводила бессмысленные узоры обратной стороной пера и украдкой зевала.

Госпожа Уна долго колебалась. Слишком опасным казалось