Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

помощь, – сказал Унельм, и глаза Магнуса блеснули удовольствием наевшегося досыта – будто это он, а не Ульм смёл яства с опустевших блюд. – Мне действительно нужно найти этого Веррана… но дальше я справлюсь сам.

– Само собой, – сказал Магнус, улыбаясь. – Я вовсе не намерен делать за вас всю работу, Унельм. Кажется, я узнал у вас достаточно, чтобы убедиться: вы, как и я, не из тех, кто радуется прямому пути. – Магнус хлопнул его по плечу – слишком близко к шее, Унельма передёрнуло – и широко улыбнулся. – Приготовьтесь запоминать. То, чем я буду делиться с вами, записывать не следует.

ДНЕВНИК МАЛЬЧИКА

Из тетради IV

1

Сегодня мы с отцом ходили в Гнездо, и он познакомил меня со своими друзьями.

Госпожа Анна очень красивая, но рядом с ней мне всё время было не по себе.

Зато мне понравились господин Барт и господин Ранорик, ястреб отца. Они оба долго и подробно отвечали на мои вопросы про Стужу. Отец никогда так не делает, он, кажется, готов говорить со мной говорить о чём угодно – кроме неё и мамы.

2

Мы все ночевали в охотничьем домике, отца и Барта позвал туда динн Аллеми. Мне кажется, отец не хотел брать меня с собой, но Барт его убедил.

Охота. Удивительно, что может быть одновременно так жалко лисицу – и что при этом во время погони не хочешь ничего сильнее, чем её поймать. Я думал, у меня сердце выпрыгнет из груди, пока мы за ней скакали. Притом, что я понимал, что точно не стану тем, кто её убьёт. Мне даже оружия не дали, хотя я и сказал, что умею им пользоваться. Отец бы, наверное, оставил меня с дамами, но сыновья диннов поехали, а некоторые из них младше меня.

Когда лисицу убили и я увидел её мёртвые глаза, мне стало её жаль. Но, конечно, вслух не сказал ничего. По крайней мере, я в любом случае выглядел бы лучше сына Аллеми – у него даже губы дрожали, когда лисе отрезали хвост.

После предполагалось, что я буду «проводить время с ровесниками», как сказал Барт, но я ушёл в лес погулять, пока никто не видел. Надеялся, может, увижу ещё одну лису или даже дикого оленя.

Но вместо этого наткнулся на отца и Барта.

Я увидел их издалека и шёл тихо, хотел напугать, но вместо этого получилось так, что подслушал их.

Барт говорил очень тихо, и из его реплик я разобрал лишь одну.

«Прошли годы… Ты должен смириться».

А вот отца слышал лучше.

«Я не верю, что она пошла в Стужу вот так, одна…»

«Никаких останков – очень удобно для них, разве нет?»

«Да, она была в отчаянье, мы оба были, она устала… Но она не стала бы убивать себя».

«Они хотели ещё и ещё. Ничего не выходило, но им бы никогда не хватило…»

«Серебро Стужи может превратиться в золото».

Я ушёл тихо, чтобы они не узнали, что я слышал.

И вот теперь лежу в огромной кровати в гостевом дома, и думаю, думаю, думаю.

Конечно, я и раньше знал, что мама покончила с собой. Отец пытался скрыть это от меня, разумеется, но в те дни я выуживал газеты даже из мусора, лишь бы узнать больше.

Кропаря, которого она подкупила, чтобы выйти в Стужу в одиночестве, строго наказали. Раз подкупила – значит пошла сама, добровольно, разве нет?

Не хочу думать об этом. Снова. О том, что она оставила меня – добровольно.

Но если отец прав? Если она вовсе не хотела умирать? Если вышла в Стужу зачем-то ещё? Если её обманули? Если…

«Серебро Стужи может превратиться в золото».

Раньше я не слышал такой поговорки и не знаю, что она значит.

Мне стыдно. Стыдно, что всё это время я считал, что папа как будто старается забыть её, избавиться от боли… Он, оказывается, не забывал никогда. Все эти годы пытался понять, что случилось.

И отомстить. Потому что зачем ещё, если не для мести, ему это нужно?

За неё. За мою маму, которая… Теперь вот я пишу это и удивляюсь, как я мог сомневаться в этом раньше? Которая никогда бы не оставила меня.

Мама…

Если бы только мы с ним могли поговорить об этом.

3

Пришло письмо из Тюра – папин друг написал, что с неделю назад умерла моя старая Малка. Говорит, пришла к нашим старым воротам, свернулась там клубочком и как будто уснула – тихо, спокойно.

Двух дорог тебе, моя добрая собака.

4

Барт водил меня в городскую библиотеку. Я уговорил его взять на свой билет несколько книг для меня, потому что по моему их точно не выдадут.

Барт сперва ломался, но потом согласился. Я видел, ему приятно, что у нас с ним секрет от отца.

Он любит гулять со мной – может, потому, что у него самого никого нет, и ему одиноко.

Мне тоже одиноко, хотя я и не один.

Иногда ночью я лежу в темноте в своей комнате, тихо считаю вслух или даже читаю молитвы Миру и Душе, которым меня научила мама, – что угодно, лишь бы уснуть и не чувствовать одиночества. Наверное, тогда, давным-давно, моя мама была права. У меня всё ещё нет друзей. Я не хочу звать никого домой – дом отец превратил в склеп – и не хочу идти к кому-то, потому что всё время думаю, что отец сидит дома один.

В такие ночи я был бы рад странным снам с говорящими звёздами и узорами в темноте, которые преследовали меня в детстве. Но с тех пор, как я прошёл под Арками – теперь-то я понял, что Лорна запудрила мне мозги, а это и вправду были Арки, – таких снов мне больше не снится.

5

Месяцы не писал. Но когда-то же нужно. Кажется, пока не напишу, это не станет правдой окончательно… А мне нужно признать, что это правда, потому что иначе я ничего не смогу делать.

Отца больше нет.

Я пытаюсь держать себя в руках, напоминать себе…

Дурак, дурак, дурак… Что в последнее время мы не так много