Фантастика 2025-150 - Иван Катиш

бы ни чувствовали обитатели Зелёной крепости по поводу завершения службы девушки, Грася была рада ожидающимся переменам. Она совсем забросила написание пьес для театра, не придумала за два года ни одной сказки. Только детские песенки, праздничные номера, сладости… всё это было интересно, но душа тянулась к театру.

И всё же, здесь её обожали, её все знали и относились с душою, её любили, и эти чувства она очень боялась потерять навсегда. Она чувствовала себя невероятно комфортно в обстановке всеобщего обожания и намеревалась добиться такого же отношения в столице.

Она уже предполагала, что ей придётся много писать, что Зибора следует отправить в другие города, где есть театры, продавать им её произведения, если они ещё сами за это время не купили. Есть вероятность, что бродячие театры вносили монетки за использование её песен и постановки, и тогда её процент осел в мелких гоблинских конторах, и надо бы проверить, чтобы они отослали завалявшуюся медяшечку в столицу. Столько дел предстоит, аж голова кругом!

Глава 3

Возвращались Грася с Зибором за свой счёт, арендовав грифонов, поэтому в пути им было не переговорить, а вот когда вернулись в домик, где снимали комнаты и которые к их приезду должны были освободить для них, неожиданно рассорились. Грася озвучила свои грандиозные планы и определила другу место в них.

— Нет, малявка, — назвал и смутился. Девушка привела себя в порядок, в два счёта соорудила сложный крендель на голове, приоделась и на малявку уже совсем не походила. Появилось в ней нечто завораживающе притягательное, от чего сложно стало от неё отрывать взгляд.

Вот она в возмущении приоткрыла ротик, затем забавно растерялась и тут же гневно засверкала глазищами. Вроде, всё как прежде, но хочется следить за изменением её мимики, присмотреться к её бровям, малое движение которых, так меняет её лицо. Всё так интересно в ней, нежно и притягательно. «Ой!»

— Ты что молчишь? — уже пройдя стадию гнева, девушка перешла к смертельным обидам, а Зибор всё разглядывал её, пока она не ткнула пальцем в живот.

Парень вздохнул. Грасенька расстроилась, это он, скотина, виноват в этом. Она столько усилий приложила, чтобы оформить его в торговую гильдию, придумала, что он будет продавать, а он рушит ей все планы.

— Ну, не молчи, или ты боишься, что не справишься? Так я буду помогать, ты не волнуйся, — придумала девушка причину скромного молчания друга и вот уже снова радуется, что всё разрешилось. — Всё у нас получится, сначала ты поработаешь со мной, потом возьмёшь под крыло других авторов. Кто знает, быть может, через пять лет ты сам займёшься книгопечатанием или купишь театр?

Грася на радостях захлопала в ладоши и, напевая весёлую песенку, закружилась по комнате. Зибор улыбнулся её радости, но вышло грустновато.

— Я завтра пойду в тайное ведомство, попробую туда устроиться.

Вот и прозвучали слова, которые он опасался ей сказать.

У каждого своя дорога, он не оставит синеглазика без присмотра, но быть при ней не желает. Обо всём этом он думал ещё в крепости, когда учился, понял, сколь редкими способностями он владеет и что может приносить пользу людям. Когда лежал на кровати перед отбоем, слова и мысли складывались гладко, воодушевляли, но сейчас, перед Грасей, прозвучали тяжеловесно и как-то по предательски.

— Как в тайное ведомство? — переспросила девушка.

Зибор пожал плечами, не зная, что добавить.

— А я?

— Я буду помогать тебе во всём…

— Но мы же мечтали…

— Грася, это ты мечтала, а я не знал, на что способен, на какое будущее могу рассчитывать.

— Зато сейчас знаешь, да?

— Да.

— А я? Я?! — слёзы хлынули из глаз.

Такой реакции Зибор не ожидал. Он испугался, хотел схватить подругу, прижать к себе, утешить, как сделал бы раньше, но не мог.

Не мог своими лапищами касаться столь чудного существа, каким вдруг сделалась его малявка.

А Грася резко оборвала свои рыдания.

Как же так, её не ловят, не хватают, не тянут к себе, чтобы укрыть, сберечь от всех горестей. И пусть все жесты лишь иллюзия защиты, но и их нет, неужели друг изменился настолько, что больше её не любит?

Потрясённая новой мыслью она с недоверием посмотрела на Зибора. На его лице отражалась мУка, отчего ей стало легче. Но всё же, ничего не понимая, Грася поникла и поползла переживать в свою комнату.

Смогла бы она посмотреть на своего друга по-новому, если бы он не изменился внешне? Два года бесконечных тренировок, общения с опытными воинами в крепости сделали Зибора не бесформенно массивным, а настоящим бойцом. В движениях появилась экономность, расчётливость, взгляд стал цепким, мышцы накачаны равномерно и появилась ловкость, быстрота. За такого мужчину уже не будешь решать, как ему жить и чем заниматься. И Грася поняла это. Остаток дня она тихо сидела в комнате и вздыхала по тому парню, что ей «в рот заглядывал». Грустно было, что планы придётся менять…

«Нет, — оборвала она себя, — Планы у неё десять раз на дню могут меняться. Грустно от того, что вскоре, найдёт Зибор себе девушку, женится, настругает детишек и станет словно чужой. Они будут встречаться по праздникам, она вся такая разодетая, известная и всеми любимая, и он — сотрудник тайной службы, держащий на руках малышей, нежно приглядывающий за своей фигуристой женой. Раскланяются, обменяются подарочками, может даже посидят, чаю попьют…»

Снова вырвался невольный вздох.

Грустно… Вроде хорошая картинка нарисовалась, счастливая, а грустно до слёз. Надо поскорее узнать, не забыли ли её в театре, ждут ли новых произведений и писать, писать….

А потом, она будет мелькать у него перед носом — красивая до невозможности, довольная и весёлая, просто чтобы знал, что без него она не горюет.

«Да, пусть так и будет. Ему от души пожелаю счастья, и сама…», — нет, всё-таки расстроилась под конец всех своих измышлений.

Зибору же хотелось сердце из груди вытащить и рвать его на куски. Грася плакала, а потом так посмотрела на него…

Звёзды, она как будто попрощалась! А если она найдёт себе отдельное жилье? Что ему делать? О чём она сейчас думает? Шерх, как же она изменилась! Он бы сейчас жизнь отдал бы, чтобы прикоснуться к нежной коже на её щеке… А шея позади, там пушок под наверченной причёской! И, кажется, он сходит с ума, ведь сколько раз держал на руках эту пигалицу, бывало, и шлёпал за дело, а сейчас — страшно дотронуться.

Он долго топтался в общей комнате. Напугал своим