Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

трудом открыла глаза, залитые слезами. Она больше не походила на гордую принцессу: страх поработил её. В серых глазах герцога мелькнуло что-то похожее то ли на торжество, то ли на удовольствие. Он наклонился и поцеловал её солёные губы, грубо смяв их. Аврора не посмела возразить и воспротивиться.

Кретьен, спустя пару минут закончив терзать её губы, отстранился.

— Я постараюсь вас простить, Аврора, — сказал с горечью и великодушием. — Постараюсь помнить, что вы — всего лишь маленькая, глупая женщина. Но впредь никогда не смейте возражать мне или перечить. Сегодня состоится наша свадьба. Вы станете моей женой, разделите моё ложе и станете послушной женой. Женой короля, понимаете?

Она невольно отшатнулась, чувствуя, как холодеют щёки.

— Сегодня?

Герцог поднял брови и холодно, высокомерно глядя на неё, уточнил:

— Вы против?

— Нет, но… это очень… быстро и…

— А времени ждать больше нет, Аврора. Враг под стенами. Или вас выдать кагану? В конце концов, зачем нам строптивая принцесса?

— Как вы смеете! — она вспыхнула остатками гордости.

Кретьен сжал лёгкие светлые волосы в кулак, натягивая вниз и заставляя запрокинуть лицо. Снова поцеловал, грубо вторгаясь языком в рот. Девушка упёрлась ладонями в его плечи, но герцог, закалённый в боях и тренировках, не заметил её сопротивления. Аврора замычала ему в рот, дёрнулась, вдруг ощутив, как он поднял её юбки, и шершавая широкая ладонь легла на её бедро, а затем двинулась выше, выше. Принцесса замерла от ужаса.

— Вот так, — прохрипел Кретьен. — Слушайся меня. Как преданная жена должна слушаться мужа. Твоя задача — рожать мне сыновей. А говорить ртом оставь мне.

Он нажал на её ягодицы, заставляя прижаться к его паху, и Аврора почувствовала, словно в неё упёрлось что-то каменное.

— Кретьен, — в отчаянии зашептала она. — Пожалуйста… Мы ведь ещё не женаты…

Герцог заглянул в её лицо и, видимо, то, что он увидел, ему очень понравилось. Пьяно выдохнув, мужчина прорычал:

— К чёрту. Хочу сейчас. Не бойся, потом я на тебе женюсь. Не брошу.

И коротко заржал. А потом пояснил, ухмыляясь:

— Не выпендривайся. У тебя нет выбора, Аврора. Ты должна сейчас искупить вину перед мной. Хотя бы отчасти. Хоть немного.

— Нет, — прошептала девушка и рванула, но её тотчас швырнули обратно.

Аврора закричала. И сразу же завопил Кретьен. Железные пальцы выпустили тонкие волосы. Девушка упала и поползла прочь. А потом сообразила, что герцог вопит от боли. Обернулась.

На полу, сжав низ живота руками, корчился обидчик. Из его пальцев сочилась кровь. Рядом рычал… Гарм? Кажется, так звали пёсика Элис?

— Элис? — прошептала Аврора, вся дрожа. — Элис здесь? Но откуда? И… каган захватил город?

Пёсик снова прыгнул на герцога, укусил за нос, рванул, оставляя рваную рану, а затем обернул мордашку к принцессе. Облизнулся и вдруг улыбнулся, высунув язык.

Аврора замерла. Застыла. Протянула к нему руку, вглядываясь.

Герцог выхватил кинжал и попытался ударить пса. Тот легко отскочил, цапнув зубками волосатую руку.

— Эй? — недоверчиво прошептала Аврора. — Эй… это ты?

Кретьен так и не понял, что его убило. Откуда возник светловолосый парень, который ударил ногой по запястью герцога, выхватил кинжал и… Дальше де Равэ уже ничего не успел увидеть.

— Ты его убил, — потрясённо прошептала девушка. — Ты убил его, Эй…

— Повезло мудаку, да? Даже не помучился как следует.

Он подошёл к ней, точь-в-точь такой, каким она его помнила… вспомнила. Вихрастый, в дублете цвета бычьей крови, в джинсах, ухмыляющийся зло и радостно, с блестящими светло-карими глазами. Вот только осунувшийся, посеревший, с синеватыми тенями вокруг глаз. Аврора протянула руку и неверяще коснулась его лица. Пальцы уколола щетина. Эй на миг закрыл глаза. Потом взял её за руки, лизнул кровоточащие костяшки:

— Осень, уходим. Скоро здесь будет жарко.

Яша, Эй, Дезирэ — у него много было имён — наклонился, снял с ещё дёргающегося в конвульсиях смерти герцога перевязь, надел на себя, подхватил плащ, накинул себе на плечи, капюшоном скрыл светлые волосы.

— Он… из-за меня убили его отца… Белоснежка убила. Не отца, а любовницу мужа, но из-за меня они смогли… и я… А ты…

— Всё тебе наврали. Обвели вокруг пальца, как лохушку. Пожалуйста, мелкая, давай, соберись. Не время для истерик.

— Они поймут, что это не Кретьен, — прошептала Аврора, чувствуя, как её начинает бить дрожь.

Её обманули? Снова? Ситуация повторяется. Неужели всё в мире обречено повторяться? Голова кружилась от хлынувших воспоминаний, прорвавших дамбу колдовства.

— Не поймут.

— Ты ниже его ростом, ты…

— В коридоре полумрак. Они знают, что, кроме вас двоих, здесь никого больше не было. Люди смотрят и ни хрена не видят. Они увидят плащ. Всё, им хватит. Пошли. Стоп. Надень.

Он поднял с кровати тёплый плащ принцессы, закутал её.

— Идём венчаться, — заржал весело и потащил за собой.

Осень обмерла от ужаса, когда лже-герцог решительно прошагал мимо равнодушной стражи, таща немного упирающуюся невесту за собой.

— Пошевеливайтесь, Ваше высочество, — велел хрипло и раздражённо, но так тихо, что опознать голос ни у кого возможности не было.

Стража не отреагировала и на это. Вытянулась привычно и безучастно, и Аврора в ужасе подумала, что, даже если бы герцог начал избивать её на глазах у этих людей, они бы и не пошевелились: смотрели бы таким же тупым и равнодушным взглядом.

На лестнице она вырвала свою руку из руки Эйя и попятилась.

— Я никуда с тобой не пойду.

Дезирэ обернулся, прищурился.

— Это ты меня заколдовал! Я всё вспомнила. Ты лишил меня памяти, ты…

Он шагнул наверх, обнял девушку, очень мягко, коснулся носом носа и лизнул его:

— Привет, истерика. Осень… тихо, мелкая.

— Это не истерика! Просто ты — чудовище. Ты меня бросил…

— Я тебя спас, — без тени улыбки сказал Дезирэ. — И тебя, и весь мир. Других вариантов не было. Мир я спас тоже для тебя. Ну и по приколу. Пока ты спала, бездна не могла его сожрать — ведь сказка не закончилась. А этот мир — мир сказок. Бездна не могла его сгрызть, пока сюжет одной из них не завершён.

Осень зажмурилась. От него по-прежнему немного пахло псиной.

— Ты бросил меня, — всхлипнула она. — Меня должен был разбудить добрый человек, не ты!

— Или не человек. Главное, чтобы добрый,