"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

соответствующе равнодушным отношением. И то — не все, как видно. Так что, если «партнеры» снова умудрятся умыкнуть эту бабу, чтоб, выманив, заполучить-таки, как мы теперь точно знаем, вовсе не у них сейчас находящегося Силина, то это будет... полный песец! Причем, ВСЕМ нам!

****

Там, где на самом деле был Силин все эти дни.

— Унка, почему он не возляжет с нами? Мы что, и вправду противны ему? — обращаясь к совершенно не полному, но всё ж «песцу», пробормотала едва сдерживающая слёзы понурая «лисица». — Но он же всегда так радуется, если подставить ушки почесать. А хвост его так забавляет. Нет! Не может он нами брезговать из-за такого.

Белоухая же, снова обретшая свои голубые волосы, но теперь не короткие, а две роскошные, ниже поясницы косы, в ответ лишь пожала плечами и продолжила наблюдать за «зелёнкой».

— А может, его отталкивает наша неопытность? Видела же то видео, где самка сразу с тремя? Ой, ну не смотри так на меня. Должна же я была узнать больше об обычаях его мира. Вот и посмотрела, когда осваивалась с ноутом, который остался от прошлого пришельца. Ведь, если там так много подобных видео оказалось, значит — это, получается, очень важно! — продолжала то ли беседовать, то ли рассуждать вслух Рыжеухая, как и подруга, более не лохматая блондинка, а опять золотисто-рыжая. Вот только её торчащие волосы, что оказалось весьма ценимым расовым признаком, а потому так и не ставшие мягкими и шелковистыми, наиболее приглядно смотрелись лишь со стрижкой не длиннее уровня середины шеи. Потому, в общем, и ныне такие же короткие. — Так я к чему это всё: выходит, мы слишком скучные для него! Ну, раз без опыта совсем. Чего эт ты так глядишь? Нет, ну ты-то, может, и пробовала. С тем запуганным тобой Буроухим, ну который ещё зажмурился и лежал, боясь дышать. Бедняга. А я то совсем... некудышняя(всхлипнув). Даже Буроухого какого-нибудь завалящего не словила, чтоб хоть попробовать. Не то что сразу с тремя(утерев слезу)!

Унка лишь вздохнула и понимающе, во всяком случае с виду, похлопала раскисшую Руку по её непослушным волосам. На что рыжая прижалась к голубоволоске и, утирая слезинки ближайшей косой даже приобнявшей её слушательницы, продолжила:

— Только ты, подруга, и выручаешь, когда весной чуть не на дерево лезть хочется и выть там, выть от тоски. А теперь(всхлипнув), когда у нас появился муж, и не просто, а НАШ цнынь, когда вот оно вроде бы счастье... всё равно ничего не изменилось(хлюпая носом).

Уже прекратив изучать шевеление листвы деревьев и ветвей кустарника напротив их позиции за старой и густо поросшей мягким мхом корягой, крепко прижала к себе утешаемую Унка. Очевидно, тоже расчувствовавшаяся, ибо, несмотря на свой холодный и отстраненный вид, не менее всё же ранимая. Но, похоже, Рука как-то неверно истолковала нежность подруги «по горю» и нагло полезла голубоволоске в её тактикульные, с наколенниками и множеством карманов камуфляжные штаны. Чуть великоватые, правда, но в этом мире и таких ни у кого более нет. Кроме, понятное дело, принявшейся активно утешаться бесстыжей рыжей.

— Ну чего ты брыкаешься, Ункачка. Ну не трепыхайся, милая, не первый же раз. Ну и что, что не весна. Надо, девочка, надо. С таким-то мужем(недовольно). Ну давай. Последний разочек, а? Ну не смотри так. Хорошо, предпоследний. Ай, не кусайся, шучу я. Но если наш суженый и дальше не будет обращать на нас внимания, то нам только-то и останется, что друг с дружкой ластиться. Ах, ты такая робкая, мой пушистик. Ты такая тихая, мой ушастик. Ты такая скромница, мой... Или уже нет? Ого(лукаво), а кто это у нас такой горячий? — принялась, как видно, опытная в этом деле Рыжеухая мастерски добиваться своего, ибо спустя стыдно непродолжительный срок Белоухая сдалась, ну а все её движения теперь были не вопреки, а за для.

— Развлекаетесь? — раздался позади негромкий голос Силина, однозначно плохого мужа.

Считай он, конечно, себя таковым и возьми на себя подобные обязательства. А так-то он скорее был обычным, несколько дней бревном пролежавшим и не то что размножаться, а и тупо есть не способным раненным. Пусть и не физически, а духовно, или, точнее, энергетически, что тоже — не фунт изюма. Теперь, правда, юноша вполне уже оклемался и даже, вот, на охоту вышел.

— Ой, Слава-ту, Слава-ту, прости недостойных, мы винова...

— Тссс! — невежливо прервав оправдания готовых провалиться сквозь землю виновниц, приложил палец к губам куда-то выше голов изменщиц сейчас глядящий парень в удобной тунике из грубой ткани. Ничего ведь и нигде не потеет, красота!

А в следующий миг юноша выставил перед собой левую руку и тут же явил из кольца лук с бестолково демаскирующими светящимися дугами, чтобы спустя пару ударов сердца пустить аналогично светящуюся стрелу. Причем она была вовсе не высокоскоростной, что не самым бы лучшим образом сказалось на целостности охотничьего трофея, а вполне обычной. И даже без взрывающейся, бьющей молнией или же разъедающей прахом «беголовки». Однако, благодаря одному из колец со стрелами, пущенный по минометной баллистике снаряд, взмыв в небо, принялся падать, причем явно не подчиняясь более законам этой самой баллистики, а повинуясь желанию прикрывшего один глаз и управлявшего «теленаведением» лучника.

— Всё, готово. Здоровенный такой кабанище. Всему поселку на пару дней должно хватить, — убирая лук, как-то обыденно произнес Силин, вдруг ставший в разы более сексуальным для обладательниц теперь просто-таки пожиравших его нежно-персиковых и льдисто-голубых глаз. А повернув голову, эпичный герой, не вспотев заваливший по меньшей мере какого-нибудь легендарного зверя, заголосил. — Прошка! Давай мужичков сюда. Барин дичины желает откушать.

— Ась? — послышалось издалека. — А! Сей момент, босс.

— Ой! — вдруг вскрикнула Рука, увидев, как с досадой хлопнувшая себя по лбу Унка схватила позабытый во время утех трофейный карабин с АКОГом, едва при этом не запутавшись в приспущенных штанах. А схватив и свой, но уже с обычным коллиматором, рыжая расстроенно выдала. — Зря училась. Так и не стрельнула ни разу по Великому Бвуни из громовой палки. В