Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

— Разнесло тебя, Этерни, — Кали оценивающе разглядывала мою фигуру. — Не мог выбрать тело атлетичнее? Пошарил бы в голове у твоей итальянской подружки, выбрал бы какого-нибудь бравого легионера.

— Это специально, чтобы дамочки не вешались. Староват я уже для гаремов.

— Не смеши меня, как по-твоему называется цветник, что ты вокруг себя собрал?

— Школа магии герцога Бореаса. И я бы открыл академию, как раз работаю над этим.

— Себе-то не ври! Мне, кстати, тоже, не люблю. И расстались мы потому, что ты был неисправимым бабником. Я не ради этого из тебя идеального любовника сотворила.

— Меня сотворили ведьмочки задолго до нашей встречи

— А кому они служили? Угадай! Да, я готовила себе инкуба для постельных утех, и то что они остановились на полпути — мой приказ.

— Да я тебя умоляю! Ведьмы просто не справились. Все-таки, я уже тогда был великим магом, а не хреном с горы. Но согласен, простой парень с улицы тебя бы не потянул. Требовался если уж не бог, то хотя бы инкуб.

— Но ты бегал за каждой юбкой, потому мы и разбежались. А потом вдруг взял и исправился ради этой принцесски. Обидно было, кстати.

— Нет, мы расстались потому, что для тебя я был всего лишь оружием, которым ты собиралась устранять бывших, — я передразнил Кали, — «Убей Яму-Дхарму! Убей Махасаматмана». Нашла себе пистолет с перламутровой рукоятью.

— Скорее, ты мог бы стать магическим клинком. Но и тут подвел. Ладно, пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Перейдем к делу.

— У тебя есть предложение, от которого я не смогу отказаться? После того, как ты напала на моих девочек?

— Да разве ж я напала? Попугала чуть-чуть, чтобы не расслаблялись. А то слишком им вольготно под твоим крылышком, наседка ты наша сексуальная. И да, мне есть, что предложить. Ты ослаб, Этерни. Ты больше не Демиург. Не в том масштабе, каким был раньше. Да и великим магом тебя трудно назвать. Даже на гроссмейстера не тянешь. Я реально могла бы задушить тебя этой подушкой.

— Ты тоже забралась далеко от дома, Каларатри. Удивлен, что ты вообще смогла воплотиться на чужой территории.

— Но смогла же! — хищно улыбнулась богиня. — Расслабься, Этерни, я здесь не для того, чтобы тебя обижать! Ты идешь на встречу, тебе будут дурить голову красивыми словами, но вряд ли предложат что-то полезное.

— В отличие от тебя? — поднял я бровь.

— Ты прижился в этом захудалом мирке, принц. Даже слишком. Играешь в детские игры с местным бизнесом. А коли так, то уж не выбирай заранее проигравшую сторону. В этой стране тебе не дадут ничем заняться толком. Ты еще не столкнулся с их инерцией, но им всегда будет выгоднее купить за границей, чем построить завод, даже если ты его преподнесешь на блюдечке. Они его отнимут и разрушат, чтобы не мешал им торговать с Европой.

— Ты правда решила меня соблазнить детскими играми в бизнес? — удивился я.

— Если уж играешь, то должен понимать, что зеленые фантики лучше красных, я про местные червонцы. Но и то, и другое — мусор.

— А у тебя есть игра получше?

— Есть. Ты разрушил мою фабрику, много ли ты на этом заработал? Открыл на ее месте крохотную тюрьму для людишек, вот только ты — не тот человек, чтобы толпами неугодных в чистилище гнать.

— К чему ты клонишь? Предъявляешь счет за Тамасвантару?

— Забыли и простили. Но эта не единственная маленькая преисподняя, привязанная к закрытому мирку. Их много и все они поставляют самую ценную валюту, что есть в Мироздании.

Кали вдруг выскочила из кресла, сжала меня в объятиях так, что у меня ребра затрещали, жарко зашептала на ухо:

— Выбери правильную сторону, Этерни, и получишь целую гору Наурэмбаара! С его помощью ты восстановишь свое могущество! Помоги нам поднять остров, и снова станешь великим. Думай хорошенько, принц.

Кали поцеловала меня в губы, прикусив от полноты чувств, и исчезла, будто ее и не было.

* * *

Досыпать не стал, вышел из дверей на все так же пустынную улицу, превратился в сову, почувствовал, как впиваются в спину когти Людки, и полетел на северо-запад. На самом деле я мог бы и не спрашивать у Марфы Игнатьевны, где церковь, я ее ощущал вполне отчетливо, и с каждым взмахом крыльев чувство это крепло.

— Мог бы и сразу меня размотать, — передала мне ворона.

— Наша гостья — женщина пылкая, обсуждение у нас шло бурно, могла бы и пристукнуть маленькую, но гордую птичку под горячую руку. А так — просидела в пеленочках полчаса, зато сейчас жива и здорова.

Как я и ожидал, этот храм походил на тот, что я восстановил в Подмосковье. И проблемы его мучали те же — разруха, издевательские граффити поверх фресок, оскверненный алтарь. Я понял, что от меня требовалось, и приступил к работе. Буля здесь решительно не хватало, я показал бы ему мастер-класс, ведь все, что я предпринял для восстановление здания и внутреннего убранства, лежало в сфере магии земли.

Как там сказала моя бывшая? «Даже на гроссмейстера не тяну». Ну-ну, посмотрела бы она на меня сейчас. Работу я выполнил, скажу без ложной скромности, филигранную. И ведь быстро! Реставрация здания, фресок, алтаря и печатей, что покрывали храм повсюду, и везде были повреждены. И все это меньше, чем за сутки.

Людка прилетала и улетала, охотилась на кого-то, жрала подмерзшие ягоды, уж не знаю, где она их находила. Она даже принесла их мне, сморщенную и почти обезвоженную то ли чернику, то ли голубику. Но вкусно, спору нет.

— Охраняй! — велел я вороне, больше в шутку, чем реально на ее рассчитывая.

Сам же я уселся посреди отремонтированного храма на пол и улетел в Астрал.

Сперва я оказался в копии того же храма, но поток воздуха подхватил меня и потащил на верх сквозь купол, который я пробил насквозь беспрепятственно, как иллюзию. Земля удалялась, я мог рассмотреть лес, паутину рек и ту почти умершую деревушку, где я заночевал. На такой высоте, какую даже магическая сова не могла бы достичь, я влетел в облако, и продолжал путь в его ватном мареве.

Через какое-то время, то ли долгое, то ли короткое, я остановился. Облако развеялось. Я сидел на крыше круглой башни, лишенной бортиков, в той же позе лотоса, в какой в реальности ушел в медитацию. Я встал и подошел к краю. Внизу расстилался бесконечный лесной массив, отсюда казавшийся бугристым ковром.

— Спасибо за ремонт, — послышался у