Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

— Слушай, а твоего флинта, часом, не Аня зовут?

— Ну, — Костя настороженно кивнул, — откуда знаешь?

— А я смотрю, смотрю... только сейчас... В прошлые-то разы я этого не замечал, но... и выглядела она... иначе... — Станислав спрыгнул с плеча Витьки, и Костя мгновенно передвинулся, закрывая своего флинта. — Эй, да ты брось, чего ты?! Аня... как же фамилия-то была у Ольги Антоновны?.. Лемешева, точно! Память-то еще — ух!

— Чего — ух?! — мрачно спросил Костя, не меняя позиции. — Откуда ты ее знаешь?

— Да я ж ее еще вот такой... — Станислав опустил правую ладонь на метровую высоту, — хм... нет, вот такой... — он опустил ладонь пониже.

— Что ты с ней вот такой делал?! — Костя, презрев местные порядки, потянулся к оружию. — Ах ты, извращенец!

— Обалдел?! — возмутился Станислав, косясь на встревожившуюся охрану. — Ничего я с ней не делал! Идиот! Видел я ее в этом возрасте аж — вот и все! Конфетами она меня угощала!

— Обычно бывает наоборот.

— Чего ты распсиховался?! Внучку я, Ритку, к матери ее приводил, на уроки. Мать ее музыку преподавала. Я Ритку приводил, а потом приходил забрать — мелкая ж совсем была. Хоть и через дом жили от них, все равно лучше провожать... Иногда ждал ее в гостиной, чай пил, а Анька мне конфеты приносила. Лет шесть ей было, кажись. Изменилась, конечно, я думал, совсем другой она станет... а вот глаза те же, теперь узнаю... и веснушку эту на носишке. Смешная такая была, вся в оборках, рюшечках — мать ее как куклу наряжала, локоны ей крутила, в туфельках всегда блестящих. Такая прям принцесска!.. Конфеты принесет, на ручку кресла заберется — и ну давай болтать! — Станислав усмехнулся. — Прям без умолку, будто годами ни с кем не говорила. Ритке моей очень она нравилась, да только в квартире и дружили. По мне, нельзя так ребенка воспитывать.

— В смысле? — Костя коротко оглянулся на своего флинта, озадаченно сравнивая оригинал с рассказом хранителя.

— В смысле, что это же ребенок, а не хрустальная ваза. Ребенку с другими детишками надо общаться, гулять. А они ее дома держали день-деньской. Уж если так переживаешь — так хоть выйди сам во дворике посиди, пока дите там куролесит. Ольга-то только уроки давала, а так не работала, они и в девяностых не в убытке были. Муж ее шишка какая-то был в госадминистрации... или, — Станислав вспоминающе сморщился, — в институте... Вот этого не помню. И родственники у него были небедные. Казалось бы, полно возможностей дите выгуливать — так нет, только из окошка на двор и глядела. Да на пианине тренькала с утра до вечера. Тренькала, кстати, здорово для своего возраста. Я думал, она уже в консерватории какой-нибудь отучилась, за границей где-нибудь музицирует, — он, подвинувшись, критично оглядел Костиного флинта. — М-да, надо же, как жизнь-то сложилась...

— Ты так говоришь, будто ей девяносто лет! — огрызнулся Костя.

— Да нет, просто видно, что все не так пошло. Конечно, всякое бывает...

— А ты знаешь, где ее родители сейчас?

— Шутишь?! — Станислав усмехнулся. — Это ж сколько лет назад было! Мы в девяносто пятом как переехали, так я их больше не видал, а Ритка музыку бросила, да и оплачивать уроки уже не было возможности. А вы все там же живете?

— Думаю, вряд ли. А где они жили?

— В центре, на Пушкина, знаешь, дом на горочке, с лесенками?.. там еще...

— Еще б не знать, там жутко дорогая аренда! — Костя изумленно взглянул на Аню, которая, открыв кошелек, старательно просматривала его содержимое. — Ну дела! Да ведь она должна быть богатой наследницей, а мы в каком-то сарае ютимся!

— Тебе не хуже меня известно, как в те времена в одну секунду могло измениться финансовое положение, — заметил Станислав. — Да и сейчас тоже. Она хоть играет?

Костя оценил алчный огонек, зажегшийся в глазах хранителя, и сказал:

— Нет.

— Жаль, — разочарованно буркнул Станислав. — Я бы... У, Элька бежит! Советую тебе отвернуться, хранительница ее тебя не выносила! Она и мне то и дело в морду вцепляется, а от тебя вообще ничего не оставит.

Костя, кивнув, отвернулся и принялся разглядывать своего флинта, пытаясь представить его шести лет от роду, в рюшечках и оборочках, с локонами и туфельками, болтающего ногами на кресельном подлокотнике и безудержно разговорчивого. Но ничего не получалось. Может, потому что он понятия не имел, как выглядят дети шести лет от роду и чего они там могут говорить. Аня представлялась только такой, какой была сейчас, грустно глядящей на жизнь из-за оконного стекла. Что произошло? Куда делись все ее состоятельные родственники? А квартира? Он не так давно пытался снять помещение в соседнем доме, так за аренду заломили такую цену, за которую на окраине можно построить двухэтажный особняк. Он раздраженно пожал плечами и привалился к своему флинту, размышляя, после чего поймал себя на желании немедленно заглянуть ему в глаза и убедиться, что там все в порядке. Это желание ему крайне не понравилось, и вместо этого Костя вновь принялся разглядывать свой сломанный палец. Сегодняшний день принес множество более важных тем для размышлений. Его флинт наконец-то поднял мятеж, и не факт, что после этого он не лишится работы. Красный "мазератти" и ужас на лице хранителя. Чувство ненависти. Нелепый микроавтобус, который, скорее всего, был просто нелепым микроавтобусом.

Борька бросил Наташку? — да ладно!

Маленькая принцесса в рюшечках, разглядывающая детей на улице.

Аню, конечно, принцессой никак не назовешь, но, черт возьми, что это еще за история?!

Я всегда слушала, что она говорила, но с чего я взяла, что она была права?..

Кто и что тебе говорил, Аня? Судя по твоему тону, то, что тебе говорили, было отнюдь не здорово. Твоя мама-пианистка могла тебе что-то такое говорить? Женщина, которая боялась пускать своего ребенка на улицу и наряжала его, как куклу?

Аня наконец-то расплатилась за покупки и покатила тележку к столику. Костя, проводив настороженным взглядом женщину с кшухой на плече, за которой мрачно топали двое охранников, обогнал ее, озираясь, увернулся от двух хранительниц, занятых активным выяснением отношений возле ячеек хранения, безуспешно пихнул какого-то пожилого флинта, который, не глядя перед собой, чуть не сшиб Аню с ног, и, в то время как Лемешева складывала покупки в пакет, орал на его хранителя, пока не потерял его из вида. Аня, вытащив кошелек, снова принялась пересчитывать деньги. После услышанного это действие Костю особенно