"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

кителя за наплечник и встретил свою смерть негромким криком, даже не попытавшись отсрочить ее. Жесткий боек палицы снес ему плечо вместе с ключицей, а затем и весь бок, расшвыряв вокруг сломанными спичками осколки ребер. Вряд ли он прожил после этого хотя бы полминуты. Третьего Жареный Курт добил сам – ударил растопыренными пальцами в живот. Даже будь на французе литая кираса, она не спасла бы его от подобного удара. Француз, забыв про кинжал в кулаке, взвыл и отскочил, но лучше бы он этого не делал – из его живота растянулась влажная красная гирлянда, в которой виднелись белые, как мучные черви, кольца. Наверно, этот человек умер от страха. Лишь взглянув вниз, чтобы понять, что за нить удерживает его возле «Висельника», он свалился, как подкошенный. Жареный Курт, сбросив в себя еще нескольких быстрыми ударами ладоней, от которых у его противников трещали и лопались кости, вскочил на ноги, и кинжал в его руке влился негромкой, но отчетливой жужжащей нотой в хаотично гремящий оркестр боя.

Что было дальше Дирк уже не видел, потому что в этот момент земля под ногами вдруг встала дыбом, взметнулась вверх – и его швырнуло куда-то в сторону, а потом впечатало в стену с такой силой, что голова едва не оторвалась от туловища вместе со шлемом. Это было словно безумное землетрясение, в центре которого он оказался. На несколько секунд он выбыл из боя, совершенно дезориентированный – в голове мелькали желтые хвосты комет, и он боялся пошевелиться, опасаясь услышать хруст собственных костей, перемешавшихся внутри панциря. Это было похоже на удар паровоза и, различив сквозь желтые сполохи глубокую вмятину на литом нагруднике, Дирк подумал, что ничем другим это и не могло быть. Разве что выстрел пушки был способен отшвырнуть «Висельника» в полном доспехе так легко, словно это была вырезанная из дерева кукла. Но все три «Гочкисса» сейчас стояли неподвижно, их начищенные толстые жала, отливающие медью, смотрели в другую сторону. Сейчас они были похожи на металлических животных, всеми забытых и брошенных. Дирк попытался подняться и с удивлением обнаружил, что хотя бы некоторые кости уцелели. По крайней мере, он смог оторваться от земли, в которую его вмяло, как цукат в сдобное тесто. А потом он понял, кто его ударил.

Этот пуалю оказался не просто велик. Он был настолько огромен, что окажись рядом с ним Лемм, возвышавшийся на голову над любым «Висельником», и то показался бы коротышкой. Трудно было поверить, что природа могла соорудить нечто подобное, но Дирк видел зримое подтверждение – и сейчас оно готовилось превратить его в кровавую лепешку – вроде тех, что остаются от прихлопнутого комара на стене.

Француз был ростом со штальзарга, если не больше, его гипертрофированное тело казалось отекшим и непропорциональным из-за мышц, и в нем не было красоты атлета, напротив, оно могло принадлежать только цирковому уродцу. Слишком неестественное сложение, какого не бывает даже у великанов вроде Лемма. Как будто кто-то взял человека и закачал в его плоть десятки литров жидкости, отчего она взбухла настоящими бурдюками. Лицо его тоже было не вполне человеческим. Все его черты словно подверглись чудовищной нагрузке еще в утробе матери, хрящи и кости выглядели спрессованными, слипшимися друг с другом. Как вылепленное ребенком из мягкой глины лицо, которое от сырости подтаяло и слиплось в кашицу. Огромная неровная челюсть, выпирающая с одной стороны, под коричневатыми губами видны зубы, которые могли принадлежать лошади, но не человеку – треугольные, желтые, упирающиеся друг в друга. От носа в этом лице был лишь провал, как у старого сифилитика, провал с двумя раздувающимися в розовом мясе ноздрями, зато глаза удались лучше всего. Широко посаженные, один немного выше другого, они уперлись в Дирка, и казались наполнены чем-то белесоватым и неоднородным, вроде застоявшегося молока. И еще в них была злость. Много злости.

Первой мыслью Дирка, которая появилась в звенящей от соприкосновения со стеной голове, была – «Черт возьми, где они нашли мундир для этого пугала?». Он был уверен, что ни один французский интендант не держал в хозяйстве ничего подобного. Синее сукно вздувалось и трещало, под ним переливались и опадали бурдюки мышц. Вторая мысль, более осознанная – «Где он был до этого?». Дирк был уверен, что в расположении батареи не видел ничего подобного. Значит, отвратительный великан укрывался где-то в отгороженных от орудий позициях, явившись на шум схватки. Не удивительно – кто потерпит такого увальня в и без того тесном пространстве…

И только потом пришла третья, самая главная мысль – о том, что спустя секунду думать уже будет некому.

Дирк оттолкнулся ногами от стены, подняв фонтан земли и щепок, и откатился в сторону. Тяжелая броня не была создана для гимнастических упражнений, сталь обиженно зазвенела, вспахивая шипами настил пола. Но все-таки он успел – потому что рядом с ним в землю ударило что-то огромное, тяжелое и стальное. Земля под Дирком резко встрепенулась, отчего он подлетел на несколько сантиметров вверх. Как снаряд тяжелой гаубицы с дефектным взрывателем, который не взорвался, но пробил глубокую шахту. Но это был не снаряд, что-то другое. Вокруг Дирка внезапно обнаружилось много свободного места. Полминуты назад он был стиснут со всех сторон чужими спинами и плечами, теперь же оказался в центре своеобразного пустыря. Французы отступились, не желая мешать своему гигантскому сослуживцу. Никто не хотел угодить под удар, от которого после человека останется не больше следов, чем от раздавленного дождевого червя. Дирк нашел взглядом Жареного Курта – тот уже поднялся, но сейчас был сжат серо-синими мундирами со всех сторон, и даже его кинжал, вспарывающий их ткань легче, чем портновские ножницы неудачную заготовку, сейчас не мог помочь ему выбраться из этого месива человеческих тел. Мертвого Майора Дирк не видел, но, судя по звукам, доносившимся сзади, сейчас он тоже был занят.

Француз-великан поднял свое оружие для нового удара. И Дирк не удивился, увидев огромный молот. Этот молот был взят не из ближайшей кузницы – потому что человек, сколь силен бы он ни был, не может орудовать чем-то подобным. Эта штука должна была весить не меньше полутоны. Полтонны отлитой из стали смерти на длинном древке. Не лучшее оружие для боя в тесных траншеях, но поражающая сила, не оставляющая после соприкосновения ничего живого, должно быть, позволяла мириться с его недостатками.

Исполин глухо и недобро заворчал, поспешно изготавливая молот для нового удара. Дирк поднялся на одно колено, ноги