Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

За столом в строгой позе восседал Паша. Перед ним тлела лампа, чуть колыхая облако света; парила эмалированная кружка. В углу тихо потрескивала буржуйка, радуя теплом. А Паша читал — оставил потрепанный томик на вытянутой руке и с задумчивым видом шевелил губами.

— Ты чего? — напрягся тощий, уйдя с порога вправо. Надо полагать, уклонился с линии прицела.

— Читаю, — смотритель обстоятельно заложил прочитанные страницы и закрыл книгу. — Вечерочка вам.

Не торопясь поднявшись, он в два приема допил чай, если верить аромату, подхватил рюкзачок и затолкал книгу в боковой карман. Дернул из-за стула уже свернутый спальник и выказал явное намерение с нами расстаться. Не прошло и минуты. Народ охренел, а я слегка удивился демонстрации профессионализма. В комнате не осталось и следа чужого присутствия.

Паша внимательно присмотрелся к Шесту:

— Пересчитывать будете?

— Позже, — очнулся тощий. — Но обязательно.

— Чайник еще горячий, — кивнул мужчина. Посмотрел на меня: — Все прошло спокойно. Лишние не лезли.

— Потому что внутри Паша, да? — усмехнулся я. У Амиго любопытный персонал, мне бы с ними познакомиться накоротке, во избежание.

Безопасник равнодушно пожал плечами и зашагал к двери. Вышел под общее молчание, разбавленное неопределенным сопением тощего. Костлявый самец не мог определиться, насколько пострадало его эго и за кем осталось заднее слово.

— Расслабься, — сказал я ему, пристраивая рюкзак на лежанке. — Готовьте бельишко и воду. Сполоснемся перед потерей сознания. Фрау намешай нам чего-нибудь питательного.

— Пойдешь вниз? Сейчас? — тревожно уточнил Замес, препарируя взглядом люк над спуском.

— А тянуть, только портить, — буркнул. В руку холодной тяжестью лег сервис-модуль. Функция окатила благодарным восторгом — перед ней оператор года и только так.

— Свисти ежели че, командир, — Шест отвернулся от распотрошенного рюкзака и отхватил короткий подзатыльник от резкой Крысы. — Да не, я серьезно.

— Бидон подними, — строго приказала мелкая, выказавшая неожиданную мудрость.

И я полез вниз, равнодушно отмечая болезненное дергание ран. Ступенька — высверк, ступенька — болезненный спазм, движение — и нет, сука, радости, только брыкание плотской оболочки. Наивное мясо, хоть и свое…

Под нехитрую мысль в стопы толкнулся пол тоннеля. С прибытием, Джимми. Луч фонарика метнул по стенам легкий желтый флер, что добавило тоскливых ноток. Но не за тем спустился — похер на стылую пустоту тоннеля, важен лишь шаг. А то и два — до гермоствора, а там глядишь и счастливый конец.

Кривая усмешка сама исказила мимику. Невольно провел рукой по лицу, стирая оскал, и терпеливо выждал, пока шлюз рывками уползет в пазы. Оборудование хрипело-гудело болезненными нотами — вроде горячечного бреда «щас сдохну, щас сдохну, щас…»

— А можно бл… не нагнетать, — попросил я у зала, слабо подсвеченного плафонами.

В операторской, само собой, ничего не поменялось. Разбитая, опрокинутая мебель, скрюченные тела, щедрые мазки черного и развороченная аппаратура — набор без пояснений, если вкратце. Хочешь пой, хочешь танцуй и это еще рассмотрены цивильные варианты.

— Техподдержка, — объявил я, после того как несколько секунд звенела тишина. Помогать машинерия не собиралась — даже намеком. Лады, тогда модуль в зал и пусть нештатное обосрется. Почти девиз…

Усталые злые мысли закончились, не успев толком порадовать. Шар, что с натяжкой именовался устройством, вспорхнул с ладони, описал короткую дугу и врубился в ближний ящик на полу, сиротливо помаргивавший оранжевым индикатором.

Коротко треснуло, осветив заскорузлый пол синеватыми росчерками. В глубине агрегата затрещало, и я невольно приготовился вдыхать ароматы паленой проводки. Но запахло пережженным сахаром, что несколько сбило предчувствия. А модуль, хорошо порезвившись в первом ящике, ворохом осколков упорхнул ко второму несанкционированном прибору и столь же основательно пробил корпус.

Если в целом — то уважаю. Техническая поддержка запредельного уровня — когда прибываешь на вызов, с порога заносишь пару наступательных гранат, укатываешься в коридор отсекая очередью шевеление клиента, пробиваешь с ноги, подавляя, и укоренившись перед дымящимся девайсом вежливо спрашиваешь: «Вы пробовали, включить-выключить?». А охреневший клиент медленно кивает. Полное взаимопонимание и панибратство.

Сервис-модуль покинул разбитое оборудование, подвис в метре от пола и смазался в стремительном вращении. Дёрнулся в метровом диаметре непредсказуемым зигзагом и резко зашел к проводам, что тянулись в недра операторского модуля. Рассек на раз — как серпом по нежным яйцам.

На мониторе нехорошо зарябило — черточки, точки мелькали зеленым шумом. А фоном звучал визгливый гул машинерии, набиравший обороты. И хрен поймешь — насколько штатно сработал модуль, который, между делом, изобразил траекторию стравливающего воздух шарика, замер под потолком… и обрушился вниз дождем мелких серых капель.

Дробно застучало. А мне чет захотелось уйти. Потому как функция резко возражала против стрельбы.

Мелкая дробь запрыгала по пульту, ускользнула по углам и через мгновение крайне неэффектно растворилась в электронной начинке. Но общий концепт, полагаю, не нарушен — машинерия не выглядела феерией инженерной мысли — по сути пара коробок, древний монитор на неказистом столе, сенсорный захват под операторскую лапку и никакого футуристического говна. И сервис под стать — шар, который просто перестал быть шаром, уйдя в закрома.

Прошла минута в непрерывной смене тональности работы невидимых приборов. Сперва, конечно, напрягло, скрутило мышцы в готовности принимать защитные позы, но затем попустило — едва осознал, что визуально перемен не наблюдаю.

Прошла еще минута.

Разогнувшись, аккуратно переступил разбитую вражескую аппаратуру и подтупил к столу:

— А можно, сука, с подробностями? — вопрос такой себе, без фантазии, но усталые мозги не способствовали. Хотя в душе поселилось чувство, одобренное инсталляцией, что в машинном закулисье творится нечто масштабное.

Я приценился к сенсор-контакту. Сунуть- не сунуть? Вопрос почти философский, но определенные сомнения присутствовали.

Гул резко стих, точно обрубили динамики. Лишь тихий электронный шорох сочился из-за стен. Монитор мигнул и налился чернотой, стерев рябь непонятного. Ну, вступление достойное, да и ждать надоело.

«ПРЕРЫВАНИЕ»

«Загрузка. Нулевая матрица»

«Загрузка»

Надписи проступили блекло-зеленым пиксельным рядом и задрожали в непонятном усилии. Как говорится, Ось терпела, вот и нас нагнула. Моветон.

«Оператор. ДЫ…»

Вот это «ДЫ» напрягло, скрывать не стану. Рука сама потянулась к рукояти пистолета. Я типа тоже могу пойти с «ды», мне не сложно. Но не успел. На экране полыхнула прям эпитафия.

«РЕСУРСНЫЙ ДЕФИЦИТ»

Я прищурился, пытаясь избавиться от зеленых бликов. Песнь, знакомая до боли.

«Пороговое отключение. Сбой.»

«РЕСУРСНЫЙ ДЕФИЦИТ»

«Ошибка формирования директивы… Переадресация. Сервис-модуль»

— Звучит гаденько, — поделился я, отступая на шаг. Меня никто не приглашал к контакту. Столь вопиющее отклонение искренне нервировало — словно на сцене появился некто третий, о ком я не знал, но уже недолюбливал.

А дальше случился обратный дождь. Из ближайших щелей рванула мелкая капель сервис-модуля и,