"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

Для людей, даже таких, как Илейко, воевать с подобный булавой было затруднительно — тяжела, чертовка. Да и сделана — не пойми из чего. Похоже на камень, отполированный, узорный. Но вся беда камней — несмотря на твердость, их вполне возможно расколоть.

— Ох и pula (беда, трудность, в переводе, примечание автора) — эта булава.

— Да ты не смотри, что она с виду хрупкая, — заметил Святогор. — Не стал бы Голиаф ее с собою только для красоты таскать. Да и за столько-то лет поломалась бы она вся. Вот, гляди!

Метелиляйнен, размахнувшись от плеча, ударил странным оружием по верхнему камню ближайшего сейда. Булыжник улетел вдаль и даже скрылся из виду. Илейко прислушался, не отреагирует ли кто на такой подарок, прилетевший к нему прямо в лоб. Но нет — то ли ни в кого не попал, то ли улетел прямо в Рим тамошнего императора порадовать.

— Ну как? — Святогор повертел своей булавой перед носом у лива. На полированной выпуклой поверхности не осталось даже царапины.

— Мощь! — покивал головой Илейко.

— То-то же, — согласился метелиляйнен и стал обозревать свое оружие под разными углами.

Илейко тоже посмотрел на него для вежливости, потом спросил:

— И зачем оно тебе понадобилось?

Святогор опустил булаву на землю, постоял в торжественной задумчивости, вздохнул и, выделяя каждое слово, проговорил:

— Ею я достану Горыныча.

Илейко про себя подумал, что бедного Голиафа это могучее оружие не смогло уберечь от метко пущенного камня. Да и Змей не дурак, чтобы подставить одну из своих голов под убийственный удар. Но вслух сказал другое:

— Когда?

— Не сегодня — завтра лед сойдет, тогда и приступим.

План метелиляйнена был прост: выманить на живца чудовище из своего мрачного мира, и надавать ему по башкам, пока тот не очухался. Распределение ролей было тоже вполне логичным: живец — Илейко, боец — Святогор. Все должно было получиться, если только Горыныч будет вести себя, как обычно, в соответствии с привычным способом прорыва в Явь.

Но ливу почему-то казалось, что на этот раз Дубыня, Горыня и Усыня придумают что-то иное. Они вполне могут понять, что вызывающий их на поединок человек что-то приготовил, хотя бы засаду со старым добрым противником Святогором внутри. Одна голова — хорошо, а когда их три — то это, безусловно, еще лучше. Илейко не стал делиться своими сомнениями с другом и учителем, чтобы тот действовал вполне естественным и бесхитростным для него способом. Чтобы подлый Змей никак не учуял подвох.

Ежели все пройдет прямолинейно и гладко, то метелиляйнен запросто отдубасит своего извечного врага до смерти, что, в принципе, и требовалось. Цель — не чтобы кто-то отличился, а освобождение Земли от угрозы Горыныча раз и навсегда кем бы то ни было.

Больше всех волновалась почему-то Пленка. Вроде бы должна за столько-то лет привыкнуть к совсем небезопасному противостоянию племянника — Змея и мужа-метелиляйнена. Чтобы скрыть беспокойство она с утра до вечера прибирала дом, баню, стряпала, стирала и шила. Дом сиял чистотой, у Илейки появились новая кожаные рубаха и штаны, каждый день еда на столе не повторяла собой предыдущую. Однажды она заметила ливу, что в Ладоге считают, что он подался на службу к итальянскому королю.

— Откуда ты знаешь? — весьма обескураженный, спросил Илейко. Ему, конечно, чуть-чуть льстило, что про него народ говорит, да, причем не где-нибудь, а в стольной Ладоге. Глядишь — и до Новгорода слух докатится. Только вот с чего бы трепать языками о совсем неизвестном человеке, кем он себя, в принципе, считал?

— Да птичка одна напела, — ответила Пленка со своей загадочной улыбкой. Вообще, лив уже принял, как факт, что женщина, никуда не отлучаясь со своей лесной усадьбы, в курсе всех событий, творящихся в Ливонии, а, может быть, и за ее пределами. — Вернулись по домам, да пришли в себя пленницы разбойника Соловья, вот и рассказали про тебя. Конечно, про Сампсу тоже. Но два брата, Лука и Матвей, скоморохи, придумали целое представление, где главный герой именуется Чома. Людям нравится, требуют показа "Pilanimi (насмешливое прозвище, в переводе, примечание автора)". Слэйвинам тоже "былины" подавай! Вот с острого языка известных тебе братьев и отправился ты чуть ли не к самому Бате-хану на службу.

Илейко пожал плечами — пусть так. Все равно в лицо его никто не знает, так что можно не бояться быть опознанным. Зато известия про братцев-скоморохов порадовало: стало быть, живы и процветают чудины. Даст Бог, еще свидятся на этом свете.

А под вечер они впервые смотрели в зеркало. Точнее — смотрела Пленка, что-то шепча и поворачивая предмет под такими углами, что Илейко всегда созерцал туманные очертания змеиного профиля. Только потом он догадался, что видел отражение самой Пленки, правильнее — ее былую внешность. А сначала удивлялся: почему он не видит себя?

Женщине было мучительно неприятно заниматься этим делом, Святогор временами подходил и гладил ее по голове своим огромными ладонями. А лив сидел пряником и крутил головой. Он испытывал чувство неловкости — идея-то была его, никогда доселе не проверяемая. Так, в голову пришла ерунда какая-то, а человек за нее страдает.

О результатах, положительных, либо отрицательных, Илейке не сообщали. Так продолжалось не один вечер. Однажды Святогор обмолвился, что Змей никогда не выйдет на контакт сам, но ему обязательно передадут, о том, что некий человек, когда-то устроивший избиение и изгнание нечисти с оскверненной могилы легендарной Госпожи Совы, ищет его и хочет с ним сразиться.

— Это что за человек такой? — удивился лив.

— А ты здесь много народу видишь? — хмыкнул Святогор и как-то по-новому посмотрел ему в глаза, словно удивляясь и даже восхищаясь.

— Я? — изумлению Илейки не было предела. — Я? Могила Госпожи Совы? Это что — отрывок рыцарской песни?

— Может, и так, — пожал плечами великан. — Когда-то метелиляйненов было не в пример больше, чем ныне. И кладбища у нас были, теперь запустевшие и полностью утраченные. А Госпожа Сова — это мать Артура, ее почитали даже после смерти, ходили с поклоном на ее могилу. Так и называли это место Herra Pцllц (herra — госпожа, pцllц — сова, в переводе, примечание автора).

— Герпеля? — лив даже вспотел от удивления. — Там, под часовней могила матери Артура?

— Ну, не под часовней, конечно, но где-то поблизости.

— Дела! — Илейко был потрясен. Да что там — он был просто оглушен всплывающими из далекого прошлого фактами. Эх, жаль Дюк Стефан не знал об этом!

Ему пришлось еще пару раз попозировать перед зеркалом, прежде чем что-то изменилось. Пленка вся сгорбилась и приложила