Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Неожиданно в ссору вмешался граф Дербиш.

— Не смейте оскорблять мою племянницу, леди Ньюборд! — выпалил он. — Моя Эльвенг — законная Моргари.

— До тех пор, пока жива, — усмехнулась «теща». — Но едва ли это надолго.

Слово за слово, эти двое сцепились не на шутку. Впору было запасаться попкорном и делать ставки.

Музыка стихла, гости, позабыв о танцах, следили за ходом разборок. Скандал назревал нешуточный. В конце концов, мы привлекли внимание первого человека в королевстве.

К нам приблизился статный мужчина средних лет, и придворные склонили головы:

— Ваше величество.

Только так я и узнала, кто передо мной, и тоже присела в поклоне.

Король и вопроса не успел задать, как граф Дербиш выпалил:

— С радостью сообщаю, ваше величество, что супруга главного королевского ловчего Аршера Моргари жива. А посему я прошу у вас аудиенцию. Моя Эльвенг законная Моргари и должна получить все привилегии, какие ей причитаются по статусу.

Аршер даже не повернул голову в сторону графа. Вместо этого, глядя на меня, цинично усмехнулся:

— Вы вместе это придумали? — спросил он.

— Если бы, — вздохнула. — Я в его игре такая же пешка, как и ты.

Почему-то было неприятно, что Аршер считает меня аферисткой.

— Что ж, — ответил король, — мы удовлетворяем ваше прошение, граф Дербиш. Пройдемте в наш кабинет. Ни к чему устраивать представление для публики.

Такого поворота я не ожидала. Похоже, нам предстоит разговор с самим королем. Я обернулась и посмотрела на Дайкора. Он был так близко… и вместе с тем так далеко. Ничего, доберусь до него в другой раз. Судя по всему, во дворце мне предстоит задержаться.

***

Вместе с королем они покинули бальный зал. Леди Ньюборд пыталась увязаться за ними, но король ясно дал понять, что пригласил на аудиенцию только троих — Аршера, Эльвенг и графа Дербиша. Избавившись от леди Ньюборд, все вздохнули с облегчением. Даже его величество.

Аршер вел Эльвенг по коридору вслед за вышагивающим впереди королем. Судя по направлению, они шли в кабинет его величества.

Эльвенг то и дело дергалась, пытаясь высвободить руку, но пальцы Аршера стальными кандалами обхватывали ее предплечье. Он не отпустит, пусть даже не надеется.

Столько дней ушло на ее поиски, столько бессонных ночей пережито, испытано множество сомнений и метаний. После всего этого Аршер банально был не в состоянии разжать пальцы и отпустить жену. Вдруг опять пропадет? От нее можно ожидать чего угодно.

Впрочем, он тоже хорош. Не узнал собственную жену! Но она не просто изменилась и похорошела. Перед ним стояла совершенно другая девушка. Сильная, смелая, прекрасная настолько, что больно смотреть.

От нее будто исходил свет. Весь бальный зал до ее появления словно был погружен во тьму, но вот вошла она и осветила его своей ослепительной красотой. Именно этот свет заставил Аршера подойти к девушке еще до того, как он понял, кто перед ним. Свет приманил его, он очаровал и заворожил.

Аршер чувствовал себя неловким мальчишкой. Все, что он говорил, казалось нелепым и пустым. Кровь стучала в висках, пока он отчаянно подбирал слова. Аршер терял контроль и самообладание, глядя на эту прекрасную незнакомку.

А потом граф Дербиш назвал ее по имени… И Аршер наконец понял, кто перед ним. Все его прежние мысли о жене были мыльным пузырем, и он только что лопнул. Аршеру потребовалось время, что прийти в себя после пережитого шока.

Глядя на Эльвенг, держа ее за руку, он не мог понять, что сейчас чувствует. Злился аж до красных кругов перед глазами. Казалось, придушит непокорную жену. А потом она улыбнулась, и его таким жаром обдало, что он рванул ворот рубашки, чтобы не задохнуться.

Он не понимал, зачем она пришла на бал. Эльвенг так долго бегала от него, а потом сама полезла тигру в пасть, чтобы что?.. Подразнить его? Нет, здесь что-то другое, и Аршер в этом обязательно разберется. Теперь уж точно. Эльвенг еще не в курсе, но отныне он не спустит с нее глаз.

У него к жене накопилось множество вопросов. Она ответит на все. И как она выжила, и почему скрывалась, и с какой стати проклятие не сработало. Хотя последнему он даже рад. Такая жена нужна ему живой. В ней столько Дара!

Пока шли до кабинета, Аршер осторожно проверил Эльвенг и едва не задохнулся от силы ее Дара. Прежде ничего подобного в ней не ощущалось. Что ж, Дар объяснял все перемены, произошедшие в ней — выздоровление, яркую внешность. А вот характер остался прежним, и это к лучшему. Аршеру нравился бурный нрав жены, он порядком устал от послушных и скромных дев.

— Я могу идти сама, — подтверждая свой характер, в очередной раз дернулась Эльвенг.

— Можешь, — согласился Аршер. — Но мне нравится касаться тебя. А знаешь, что самое приятное? Я имею на это полное право, жена.

Последнее слово он нарочно выделил голосом, а потом с интересом наблюдал за ее реакцией. Эльвенг промолчала, лишь передернула плечами.

«Вот так-то лучше, дорогая женушка, привыкай ко мне. Ведь я никуда не денусь, да и ты теперь тоже», — усмехнулся Аршер про себя.

Наконец, они достигли цели. Слуга распахнул позолоченную дверь кабинета с вензелем в виде единорога — главным символом Центрального королевства.

Первым в кабинет вошел король, затем Аршер провел внутрь Эльвенг, а последним проскочил юркий граф Дербиш. Все бы предпочли обойтись без него, но от пиявки легче избавиться, чем от графа.

Дверь кабинета захлопнулась, и Аршер нехотя разжал пальцы, отпуская жену. По крайней мере, отсюда она не исчезнет. Кабинет защищен магическим куполом, как и все личные покои королевской семьи.

Здесь, в небольшом пространстве по сравнению с бальным залом, Эльвенг сияла еще ярче. Аршер не мог отвести от жены взгляд. Где-то глубоко внутри него реакцией на ее свет зажглась ответная искра. Он не знал, как ее назвать, что она вообще такое — эта искра. Но одно понимал четко — именно она, когда его дни будут сочтены, угаснет в нем последней.

***

Королевский кабинет, куда мы пришли, был размером с мою квартиру в родном мире. Стены, обшитые деревом, книжные полки с древними фолиантами, у эркерного окна стол внушительных размеров и несколько кресел.

Беседа с местным правителем не входила в мои планы. Но это был тот случай, когда отказать невозможно.

Его