"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

— Со мной, — твердо сказал он.

— Нет, мальчик мой. С избранной, — невозмутимо ответил Кейлус.

— Со мной. Не обсуждается. Или мы уходим.

Надо бы думать о серьезности ситуации, включать мозг и искать скрытые смысл в чужих словах, но Харпер уставилась на Деймонда, сгорая изнутри. Нет, она давно поняла, как сильно его любит, но сейчас… красив, словно бог, но относится к ней, как к богине, всегда защищает и вырывает из лап даже опасных грехов, еще и берет весь удар на себя. Ну, что за мужчина! С выбором она точно не ошиблась.

Мысли заволокли ненужные сейчас образы. Внизу живота заныла сладкая истома: утащить бы сейчас Деймонда в свободную комнату и любить, любить, просто любить!

Харпер опомнилась. Отвернулась от Деймонда, вспоминая, что рядом сидели грехи, которые считывали магические потоки, энергию, подноготную человека и даже улавливали эмоции. И уж наверняка сейчас поняли, какая буря пробудилась в Харпер.

Она покраснела до кончиков ушей. Слила кинжал с кожей и скорее сложила руки на груди, наивно веря, что так ее считывать станет сложнее. Феликс на это довольно улыбнулся и подмигнул. Кейлус закатил глаза, но кинжал подал Деймонду.

— Будь по-твоему. Заслужил получить награду от своей любимой.

Харпер стала бордовой, попыталась закрыться волосами, свела брови вместе на непонимающий взгляд Деймонда.

— Я не люблю ждать, — напомнил Кейлус.

Деймонд оставил порез на своей ладони. Они с Кейлусом крепко сжали руки друг друга.

— Мое обещание верно и строго: умру, если посмею нарушить условия сделки, — заговорил Кейлус (Харпер поставила галочку в голове: уточнить, как сделка влияет на того, кто помереть-то не в состоянии; вспомнила про Феликса, что чуть не стал чистой магией, коснувшись магии мертвых; опустила взгляд к его руке. Расстроилась, что он все еще в перчатке). — Обещаю защищать жизнь избранной, не убивать ее самостоятельно или с помощью приказов другим. Обещаю помочь провести ритуал, что уничтожит свитки без вреда для избранных и обоих миров, когда вы их найдете.

— Деймонда тоже нельзя убивать, — шепнула Харпер, переживая, можно ли вмешиваться. Кейлус усмехнулся.

— Так же обещаю не убивать возлюбленного избранной — лорда Деймонда Ванклиффа.

Деймонд нахмурился, размышляя. Кивнул.

— Добавь имя Харпер. Знаю я, как ты умеешь искать лазейки. Избранных двое.

Кейлус цокнул, сверкнул глазами, но повторил клятву, называя имя Харпер: Алина Болконская, затем и ее писательский псевдоним.

— Твой черед. — Кейлус еще сильнее сжал ладонь Деймонда. Тот невольно скривился, хоть и продолжал делать вид, что в порядке. Кровь текла по их порезанным рукам, капала на стол. — С вас обещание найти свитки. Это все.

— Серьезно? — усомнился Феликс, задумчиво кусая ноготь.

— Мне важно выиграть спор. Любой ценой. Очевидно, я выбрал долгую и сложную дорогу, на которой придется завоевать ваше доверие. Я жду.

— Мое обещание верно и строго: умру, если смею нарушить условия сделки, — заговорил Деймонд. — Обещаю найти все свитки в обмен на твое слово, что ты не убьешь избранную Алину Болконскую, так же известную как Харпер Хилл.

Кровь загорелась синим, оплела руки и погасла. Кейлус отпустил Деймонда, вытащил белый платок из верхнего кармана пиджака и элегантно вытер кровь. Все такой же спокойный, уверенный в своем превосходстве.

Харпер достала бинт из сумки (давно поняла, что придется всегда носить их с собой). Требовательно дёрнула Деймонда, ведь он отказывался показывать, как ему досталось. Подула на рану, осторожно протерла и принялась бинтовать. Обработает позже, даже если он будет спорить.

— Жду ваши вопросы, — заявил Кейлус, откидываясь на спинку стула. — Мое время не безгранично.

— Мать Харпер — Смерть? — спросил Феликс. — Мы вместе с тобой искали ее, пришли к мнению, что она выдумка. А Смертью когда-то именовали обычную темную, что взяла ситуацию под свой контроль.

— Она сама меня нашла. Да, она та самая, что навела порядок на Отколотых островах. Когда она устала, то передала власть воплощениям времен года, чтобы отныне они правили островами. А сама ушла в тень. Но она еще здесь и умирать не собирается.

— Она не перерождается? Как мы? — уточнил Феликс.

— Нет. Ее бремя — вечная память в наказание за ошибку, что и сделала ее Смертью. Но она окончательно умрет, если обрушить небеса.

Харпер прошибло током: ее мать устала жить настолько, что… ого! Она по крупицам вспоминала детство, холодную маму, от которой никогда было не добиться объятий и добрых слов. Ее растил отец. Да, подчинялся жене, боялся перечить, но Алину он и правда любил, делал все, что мог… Как и бабушка.

А потом, видимо, Александр Болконский выяснил, кто родил ему дочь, испугался и сбежал, поджав хвост. А бабушка осталась.

Харпер вдруг вспомнила, что Прасковья вела дневники. После ее смерти она убрала все в коробку и спрятала в шкафу на верхней полке. Видимо, пришло время влезть в чужую жизнь.

— Почему ты поспорил с ней? Ты же хотел обрушить небеса? — спросил Деймонд, вырывая Харпер из раздумий.

— Хотел. Я ушел с острова Мук, потому что перестал справляться. Мертвые меня больше не слушались, поймали. Месяца в заточении мне хватило, чтобы понять, что Отколотые острова катятся под откос. Тогда я и создал свое сообщество, чтобы найти свитки и совершить предначертанное.

— Но передумал.

— Ко мне пришла Смерть. Мы повздорили. Она пыталась встать во главу моего сообщества. Руководить мною. Сделать своим щенком! Я разозлился. И решил сделать все, чтобы эта сука жила вечно. Плевать на баланс!

Харпер покрылась мурашками. Кейлус снова источал магию, заполонял комнату своим гневом, вызывая ужас. Ладони вспотели, в глазах начало темнеть, а виски сдавило. Как бы Харпер не старалась — выставить барьер у нее не выходило.

Феликс пересел на стул рядом с ней и сжал вторую руку. Двойная защита ослабила воздействие, ведь Деймонд тоже ее не отпускал. Кейлус усмехнулся.

— Какая-та она беспомощная для избранной, — заметил он напыщенно.

— Магия пробудилась несколько недель назад. Она не в состоянии тебе противостоять, и ты это знаешь. Это невозможно, — процедил Деймонд. — Сбавь пыл. Или я вылью ведро холодной воды тебе на голову.

— Какой же вкусный ваш гнев, — проворковал Кейлус и даже облизал губы. — А страх… слаще только страх. Но мы отвлеклись.

— Как ее