Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

моей одежде, старались уступить дорогу клановому, ну а с теми, кто не знал, что это такое, я сам старался не сталкиваться. Человек я в каком-то смысле не гордый, да и какая мне радость в том, чтобы обидеть, например, деревенскую девушку года на два постарше меня с испуганными глазами, сжимавшую в руках небольшой узелок. Явно уже потерявшуюся, среди человеческого столпотворения и уже не понимавшую, зачем собственно она покинула родной дом и что здесь забыла!

Однако, упомянул я её не потому, что девушка едва не налетела на меня, а потому, что заметил, двух вполне примечательных личностей, которые явно выбрали её своей целью. Всем людям не поможешь, да и чародей вроде бы как должен быть сосредоточен на выполнении своей задачи в любых условиях, но…

Остановившись, я посмотрел на удаляющиеся спины. А затем, развернувшись, последовал за ними на некотором расстоянии. Начало разговора случившегося в проулке, подальше от основных народных масс я не застал. Нужно было выдерживать дистанцию. Впрочем, схему по которой затаскивают таких вот красивых девчонок на нижний уровень, а там и в какой-нибудь подпольный бордель, где она вполне может стать бабочкой-однодневкой для садиста-богача с верхнего уровня, знал и видел её реализацию не раз. Как и сбрасывали потом в канализацию изуродованные трупы. Вот только сделать тогда ничего собственно не мог.

– …спасибо вам дяденьки, – прощебетала девчушка, даже и не подозревая за что благодарит. – А то вот… растерялась я. Совсем-совсем не знала что делать! Шестая дочь я, вот и пришлось в Москву ехать…

«Дурёха… – едва не хлопнул я себя по лицу. – Да ты сейчас просто расписываешься перед ними, в том, что дома ты никому не нужна и никто искать тебя не будет. Зато голосок конечно у тебя как у нежной дриады…»

– …а так я и шить и кроить умею. Вязать опять же!

– Как тебя хоть записать-то? – деловым тоном спросил один из братков-подборщиков.

– Так Алёнка я! – произнесла она, потупив голубые глазищи и поправив выбивавшуюся из под платка светло-русую прядь. – Лавра Оксёмыча дочь. Из Подпятницкого Посада мы, слышали может о посёлке таком!

– Конечно, слышали! – важно кивнул второй. – Кто же в Москве о вас не слышал. Мы же тебя Алёнка сразу заприметили, потому и подошли. Удивились ещё, а что это шестая дочка нашего знакомца Лавра здесь одна делает? Ещё обидит кто!

– Ой, спасибо вам дяденьки! – ахнула девушка. – А батенька мне не рассказывал никогда, что знакомые у него в городе е…

– А ты у нас «А» или «О» «-лёнка», – тут же сбивая простушку с мысли перебил её первый, чирикая что-то огрызком карандаша на грязном куске рыжей обёрточной бумаги.

– Алёнка… – смущаясь произнесла она.

– Вот! Лавр нам так и говорил, а ещё о твоих сестрах упоминал. Как там их, дай Древо памяти…

– Катенька, Юленька, Леночка, Афросья и Проська! – радостно улыбаясь «напомнила» девушка. А ещё два братца – Младшенький Гришенька и старшой Антон!

«Ну, да „и Антон“, – почему-то зло подумал я, услышав имя тёски. – И куда же ты Антон, смотрел, когда твоя сестрёнка садилась на поезд в Москву. Впрочем, теперь это не так важно…»

Сейчас у подборщиков была одна единственная задача, заболтать её так, чтобы жертва сама и добровольно, пошла за ними на нижний уровень, где нет городовых, наёмников и чародеев, которые могут вмешаться. Ведь на самом деле, деревенские – вовсе не тупые, как-то может показаться обычному горожанину. Просто характер, уклад жизни, где все друг друга знают и уйма новых впечатлений полностью отрубают критическое мышление после того, как они попадают в большой Полис.

Да вспомнить даже меня! Когда «Шипы» выдернув меня из тюрьмы, привезли слегка прибалдевшего меня в школу при Тимирязевской Академии. Нет, я, конечно, отличался от этой Алёнки, напоминая нынешнему себе скорее маленького озлобленного крысёныша, совершенно не уверенного то ли хвастаться былыми заслугами, то ли дрожать от страха забившись в угол, потому как в новом месте всё не так, но очень хочется верить, что ничего не изменилось и все вокруг уроды и подлецы!

Вот и девчушка, радостно схватилась за то, что ей привычно: «Все друг друга знают!» И папка её, такой весь из себя известный, что его дочь чуть ли не сразу же после приезда в Полис, встречает его старых знакомых. Которые непременно помогут ей и вообще!

Ага! Как же! Подобными психологическими приёмами бандюки научились пользоваться очень давно, а смазливое личико с огромными испуганными глазищами, словно маяк во тьме привлекает «подборщиков» отирающихся у вокзалов. Ведь для них, подобные девочки не люди, а ходячее мясо! Одной больше под тенью кроны Древа, одной меньше – бабы в Зелёной Зоне ещё нарожают!

– С денюжками, что будешь делать? – продолжая играть непонятно кого, спросил у Алёнки явный заводила в этой паре. – Не маленькие всё-таки!

– Так… на домик хотелось бы откладывать начать, – пролепетала дурочка. – Но вообще маменьке с батюшкой…

– Ну, привет, смертнички! – зная, что будет дальше, я вмешался и рывком оказавшись около «подборщиков» с силой вцепился руками в загривки мужиков. – Вот и Уроборос к вам пришёл. Что делать будете?

Алёна испуганно вскрикнув отскочила назад, прижимая к груди узелок. Подборщики же попытались одновременно вырваться, что привело только к звонкому удару черепа о череп. Впрочем, я не старался их вырубить и даже отпустил, чтобы в следующую секунду, отработать троечкой в челюсть в начале одного, выключив его на какое-то время, а затем и второму вывернуть руку с надетым на неё кастетом так, что тот запищал от боли.

– Отпусти дяденьку изверг! – громко крикнув, дёрнулась в мою сторону девушка, замахиваясь узелком, но в последнюю секунду так и не решившись ударить.

– С чего бы сразу «изверг»?

– Так кто ж ещё на людей посреди бела дня-то нападает? – Алёнка бросилась было к упавшему без сознания братку, но остановилась под моим взглядом.

– Ну, например, хороший парень, который пожалел деревенскую дурёху, потерявшуюся в Полисе… – усмехнулся я.

– Да какой же ты хороший парень! – возмущённо воскликнула девушка. – Коль на знакомцев моего отца, которые помочь мне в трудный час решили, нападаешь!

– Ах… Так это знакомые уважаемого Лавра Оксёмыча, – наигранно ужаснулся я. – У которого помимо тебя, есть ещё Катенька, Юленька, Леночка Афросья и Проська,