Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

этот момент он услышал зов. Старая подруга телепатически звала в галерею Древних. Самое место для воспоминаний, подумал Правитель и спустился на первый этаж Белого Замка. Белоснежные стены длинной галереи украшали портреты.

Женских среди них было очень мало, и они всегда притягивали взгляд. Тонкая нить воспоминаний неудержимо тянула его к одному из них. Он остановился. Между изображений двух темноволосых мужчин, одним из которых был его сын, висел портрет девушки с тонкими чертами. Легкие брови разлетались в стороны над светло-зелеными глазами, каштановые волосы с рыжим отливом обрамляли лицо. Она смотрела прямо перед собой, решительно, пронзительно, но во взгляде читался горящий задор и легкое лукавство. Правитель снова вздохнул… С некоторых пор ему виделся в ее взгляде укор, неуловимый и странный. Слишком много эмоций, подумал Правитель, такого давно не было. Наверное, даже его пробивает ностальгия, грядущее чувство расставания.

— Мы здесь, — услышал он телепатическую фразу и повернулся к дальнему концу галереи. Там была Ор'Лайт, высокая Древняя с волнистыми светлыми волосами, мягкими голубыми глазами и идеальной фигурой. Рядом с ней, взяв ее за руку, стоял довольно молодой древний — Ир'Тео. Он был моложе спутницы более чем на три тысячи коралийских лет, но уже несколько столетий они были вместе. Эл'Троун ценил эту пару. Во время войны погибло много Древних, а Ор'Лайт и ее избранник пополнили их ряды тремя сыновьями.

Быстрым шагом он подошел к ним.

— Ты хотела поговорить со мной, Ор'Лайт, — сказал он.

Красавица улыбнулась:

— Да, Правитель. Я хочу попросить тебя. Мы хотим, чтобы ты одобрил наш брак.

Эл'Троун пристально посмотрел на нее:

— Ты знаешь, я больше не одобряю браки, — твердо сказал он.

— Я знаю, — кивнула Ор'Лайт. — Но я прошу тебя. Я не ошибусь. Я уже была одобренной женой и знаю, что значит этот выбор. Мы не стали бы просить, если б не были уверены. Ты знаешь мою жизнь, Эл'Троун, ты знаешь, что значит для меня Одобренный брак. И я прошу тебя. Потому что, прежде чем мы навсегда уйдем, я снова хочу стать одобренной женой своего любимого человека.

И вдруг Эл'Троун улыбнулся. Видимо что-то действительно изменилось в нем. Он словно ожил внутри. И эта нить памяти… Когда он смотрел на счастливую уверенную пару Древних, нить становилась светлее, горечь рассасывалась…

— Хорошо, — сказал он. — Ор'Лайт из Рода Орсэ и Ир'Тео из Рода Беони я одобряю ваш брак. Отныне вы одно целое, и никто, даже я, не может расторгнуть ваш союз.

Ор'Лайт и Ир'Тео поклонились своему Правителю. Внутренним взором он увидел, что их окутало светло-голубое облако, растеклось по ним, пропитало каждую клеточку их тел. Слово Правителя по-прежнему было крепко.

* * *

Земляне сидели в гостиной. Стены приятных пастельных тонов, удобные кресла и небольшой круглый стол. Обычная мебель на ножках, видимо, чтобы было привычнее. Пять дверей вели из гостиной в отдельные комнаты, но ребята не спешили расходиться. Остаться одному означало сойти с ума. Они изредка переговаривались, кидали фразы о том, что вроде бы здесь неплохо, что Б'Райтон вроде не дурак… Говорить о Земле пока не решались. Да и вообще говорить было сложно. Нервная вздернутость сменилась отупением чувств, и оно раздавливало, размазывало, заставляло взгляд уткнуться в одну точку и застыть. Заставляло замолчать и уйти в себя от происходящего. Но все же вместе было лучше.

В какой-то момент им казалось, что они вообще ничего не чувствуют и не думают. Потому что осознать произошедшее было невозможно. Где-то на границе бесчувствия тонкой ниточкой сочилось ощущение полной нереальности происходящего. И еще более тонкой струной позванивало невероятное, непереносимое осознание, что все их близкие, все, кого они любили — мертвы, навсегда и бесповоротно. Часть сознания отказывалась признавать правду. Другая его часть, уже признавшая — отказывалась ее оценить. Потому что оценить — означало осознать, что, то, чего не могло быть никогда, — произошло. Хуже любого кошмарного сна и нереальнее любой фантастической истории.

Конечно, разговор с Б'Райтоном помог, создал ощущение безопасности, дал понимание. Но оно еще не заняло четкого места в их картине мира. К тому же каждый из землян чувствовал, что за этим отупением прячется потеря, которая пока не могла пробиться наружу. А если остаться одному — она может прорваться, ударить волной и снести все твое существо. А еще остаться одному было страшно.

Тем не менее, говорить было надо. Надо было оценить ситуацию, понять, что делать дальше, возможно — принять решение. Если нет — то оставалось лечь и умереть. Может быть, кто-то из них так бы и сделал, если бы не чувство самосохранения. И присутствие других.

Первым очередное зависшее молчание нарушил Дух:

— В общем, все это оказалось правдой. Мы — последние, — сказал он и замолчал.

Анька в испуге уставилась на него:

— Вот не надо об этом! И так пустота за спиной… — со слезами на глазах попросила она.

— Хорошо, — Дух бросил на нее внимательный взгляд. — Давайте решим, что нам делать. Есть варианты?

— Я знаю, что делать… — тихо сказала Анька. — Давайте перетащим сюда кровати из комнат. И будем спать все вместе. Я не могу спать одна… И вдвоем тоже страшно.

— Я тоже, — признался Карасев. — Давайте перетащим.

Андрей встал, махнул Ваньке и направился к одной из дверей.

— Да нет, я не об этом! — Дух тоже встал. — Что нам во-о-обще делать теперь?!

Карине показалось, что сейчас друга накроет истерикой, столько отчаянья звучало в его голосе. Снова повисло молчание.

— Я думаю, нам надо выжить, — тихо, но уверенно сказала Карина. Говорить было сложно. Каждое слово приходилось буквально выдавливать из себя. Собственный голос звучал словно издалека, отдельно от нее.

— В смысле? — удивленно посмотрел на нее Андрей.

— Я имею в виду, не физически выжить… — пояснила Карина. Господи, как же сложно выражать свои мысли, как сложно вообще что-то произносить! — Физически нам здесь ничего не угрожает, или так кажется. Мы должны выжить морально. Дух правильно сказал — мы последние…. Извини, Анька… А значит, мы должны выжить, сохранить себя. Не сойти с ума, остаться нормальными людьми. Чтобы что-то осталось от Земли. Хоть что-то… Это наш долг перед всеми, кто…

Она почувствовала, что сейчас заплачет и замолчала. Но заплакала Анька. Карина тоже хотела бы, но глаза оставались сухими. Все, что сидело внутри нее, словно упиралось в невидимую стену, не способное выйти наружу. Потому что плачут от боли, пронеслось у нее в голове. А больно — это когда ударился, или когда обидели. Больно, когда бросил любимый или предала подруга. Больно, когда