Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

вины здесь нет. – Похоже, она, прежде всего, старалась убедить в этом себя. – Прости, если за обедом испортила тебе настроение, Ранд ал'Тор. Но сейчас, пожалуйста, уходи. Эмис велела мне выбить все эти ковры, а если я буду болтать с тобой, то и за ночь не управлюсь.

Повернувшись к Ранду спиной, Авиенда усердно заколотила по ковру. Дареный браслет подпрыгивал на ее запястье.

Ранд так и не понял, что побудило девушку извиниться: то ли его подарок, то ли приказание Эмис. Скорее, все-таки последнее. Но говорила Авиенда искренне. И ненависти в ее голосе на сей раз не чувствовалось. Она была раздосадована, судя по тому, как ожесточенно лупила по ковру, и разгневана, но не исполнена ненависти.

А это всяко лучше, чем ничего. Может, теперь она будет держаться не так враждебно.

Все четыре Хранительницы Мудрости сидели в передней дома Лиан и вели беседу. С появлением Ранда разговор смолк.

— Я распоряжусь, чтобы тебе отвели спальню, – сказала Эмис. – Все остальные уже видели свои комнаты.

— Спасибо. – Он оглянулся на дверь, слегка нахмурился и спросил:

— Это ты велела Авиенде попросить у меня прощения?

— Нет. А она что, просила? – В голубых глазах Эмис промелькнула тень удивления, а Бэйр, как ему показалось, едва сдержала улыбку. – Я бы и не стала ее заставлять, Ранд ал'Тор, – продолжила Эмис. – Вынужденное извинение – это не извинение.

— Девчонке просто было ведено выбивать ковры, покуда она из себя дурь не выколотит, – добавила Бэйр.

— Это необходимо, чтобы она научилась сдерживаться, – вступила в разговор Сеана. – Хранительница Мудрости не имеет права поддаваться настроению. Она должна повелевать своими чувствами, а не они ею. – С легкой улыбкой она искоса взглянула на Мелэйн. Золотоволосая женщина поджала губы и фыркнула.

Кажется, они пытались убедить его, что отныне Авиенда будет для него прямо-таки расчудесной спутницей. Неужто они полагают, что он слеп?

— Знайте, что я давно все понял. Насчет того, что вы приставили ее за мной шпионить.

— Тебе только кажется, будто ты все понял, – промолвила Эмис. Обтекаемая, ничего не значащая фраза вроде тех, какие так любят Айз Седай. Туманные намеки на скрытый смысл и ничего определенного.

Мелэйн поправила шаль и окинула юношу оценивающе.

Он уже имел некоторое представление об Айз Седай и полагал, что, пройди эта женщина обучение в Башне, она присоединилась бы к Зеленым Айя.

— Не спорю, – промолвила Мелэйн, – поначалу мы думали, что общество симпатичной молодой женщины заставит тебя стать разговорчивее. К тому же ты и сам привлекательный молодой человек; мы думали, с тобой ей будет веселее, чем с нами. Однако мы допустили промашку – не приняли в расчет ее язык. И кое-что еще.

— Но почему же тогда вы хотите, чтобы она оставалась со мной и теперь? – В голосе Ранда прозвучало куда больше пыла, чем ему хотелось. – Неужто вы думаете, будто я открою ей то, что желаю сохранить в тайне : от вас?

— А почему ты позволяешь ей оставаться с собой? – вопросом на вопрос ответила Эмис. – Кто тебе мешает отказаться от общества Авиенды? Мы ее тебе навязывать не стаНем. – Так я, по крайней мере, знаю, кто за мной шпионит.

Ранд считал, что иметь Авиенду под приглядом всяко лучше, чем гадать, кто из айильцев следит за ним – а кто-то ведь непременно станет следить. Не будь Авиенды, он бы, вероятно, полагал, что даже самый невинный вопрос Руарка – не что иное, как излишнее любопытство. Правда, кто мог поручиться, что это и впрямь не так. Ведь Руарк женат на одной из Хранительниц Мудрости. Ранд порадовался, что не доверил клановому вождю слишком многого, и одновременно опечалился. С чего он взял, что айильцы более откровенны и простодушны, чем Благородные Лорды Тира?

— Пусть она останется со мной. Меня это устрагивает.

— В таком случае это устраивает и всех нас, – произнесла Бэйр.

Он недоверчиво посмотрел на старую Хранительницу. Какая-то странная нотка послышалась ему в ее голосе – будто намек на то, что он не обо всем догадывается.

— Но она все равно не выведает у меня того, что вам нужно.

— А что нам нужно? – Мелэйн вскинула голову и тряхнула длинными волосами. – В Пророчестве сказано, что спастись могут лишь немногие из немногих. Так вот. Ранд ал'Тор, Кар'а'карн, все, что нужно, – это чтобы этих немногих оказалось как можно больше. Несмотря на айильскую кровь и айильскую внешность, ты не думаешь о нашем народе как о своем. Но я добьюсь, чтобы ты почувствовал себя айильцем, даже если для этого мне придется положить…

— Мне кажется, – деликатно прервала ее Эмис, – сейчас ему больше всего хотелось бы взглянуть на свою спальню. Уж больно у него вид усталый. – Она хлопнула в ладоши, и тут же появилась гибкая, стройная гай'шайн. – Отведи нашего гостя в приготовленную для него комнату и принеси ему все, что потребуется.

Оставив Ранда на попечении гай'шайн, все Хранительницы Мудрости направились к выходу, причем Бэйр и Сеана бросали на Мелэйн сердитые взгляды. Единодушия между ними явно не было – ни дать ни взять Круг Женщин в Эмондовом Лугу.

Выходя за порог, Мелэйн же пробормотала себе под нос что-то вроде "…вразумить эту глупую девчонку…"

Какую девчонку? Авиенду? Но ведь она и так делает то, что ей велят. Может, Эгвейн? Ранд догадывался, что Хранительницы ее чему-то учат. И что такое собралась Мелэйн "положить", чтобы он ощутил себя айильцем? Может, хотела сказать "положить в ловушку приманку"? Вот дурень! Так она тебе и скажет, если задумала ловушку поставить и приманку туда положить. Что еще можно положить? Вот, скажем, куры – они яйца кладут. Ранд тихонько рассмеялся. Он устал. Слишком устал, чтобы разгадывать загадки. Двенадцать дней в седле, под палящим солнцем… А ведь Авиенда прошла весь этот путь пешком. Не иначе как у нее стальные ноги. Больше всего Ранду хотелось поскорее улечься в постель.

Г ай'шайн была очень хороша собой, несмотря на тоненький косой шрам над бровью. Глаза у нее были светло-голубые. Волосы – такие светлые, что казались серебристыми. Наверняка Дева Копья, отдающая долг чести.

— Не угодно ли тебе последовать за мной? – пролепетала она, потупив глаза.

Предложенную Ранду комнату трудно было назвать спальней в привычном понимании этого слова. И неудивительно – постель представляла собой плотно набитый соломой тюфяк, брошенный на пол поверх разноцветных ковров. Гай'шайн – звали ее Чион – очень удивилась,