Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис

Сотрудники Мастерской Человеков подошли к окну. Некоторые грустно улыбнулись.

— Да, вероятно, говорят.

Ориноко издевательски пропел:

— Дорогая птичка моя, надень галоши, ты простудишь свои ножки!..

— Ну вот, — махнул рукой Латун. — И этой будут говорить то же самое. Выпустить заказ! — приказал он.

Заказ выпустили с большим трудом. Заказчик, уходя с этим заказом, уже на лестнице начал скандалить, понадобились солдатские кулаки того же Карташевича, чтобы удалить парочку из переулка.

Не меньший скандал получился и с работой Ориноко. Он достал заказ на нескольких людей, которых сделал до такой степени безобразными, что их не хотели принять.

Мурель грустно посоветовал:

— Пошлите их в провинцию…

Но и оттуда их прислали обратно. В довершение всего Капелов, выполняя заказ — очень солидный и богатый — на двух честных и уважаемых людей, сделал двух мещан. Как это вышло, он сам не знал, но мещане получились совершенно закоренелые. Ничего с ними нельзя было поделать! Они жили в Мастерской, быстро укрепились, срок для переделки был упущен, и теперь было неизвестно, что с ними делать.

Примечание

Ефим Зозуля (1891–1941) — выдающийся мастер психологического рассказа, его творчество во многом определяло облик отечественной фантастики вплоть до конца 20-х… хотя в тех же 20-х по поводу его творчества начали раздаваться голоса, что, мол, такая фантастика нам не нужна, пора воспевать грандиозные события современности. Писатель отчасти к этому прислушался, но совсем от фантастики не ушел, а на рубеже 20-х и 30-х попытался снова сделать ее основным стержнем своего творчества, причем перейдя с рассказов на крупную форму, но наступила уже совсем другая эпоха. В результате два его фантастических романа остались то ли не до конца опубликованными (в связи с отменой издательств, успевших выпустить лишь начало), то ли даже не дописаны.

Репрессии Зозулю миновали, но, может быть, потому, что в эти новые времена он очень глубоко и, вне всяких сомнений, осознанно ушел в тень, глубоко замаскировал свою писательскую ипостась, несколько лет существуя только как журналист, газетный корреспондент. Как фантаст работал в стол; произведения той поры (кажется, довольно многие) так и остались неизвестными… Может быть, они еще отыщутся? Бывают же чудеса?

В первые же дни войны Зозуля, пятидесятилетний, с подорванным здоровьем, ушел в ополчение. Через несколько месяцев, уже после первого ранения, был переведен во фронтовую газету. Но те, кто служил в таких газетах, тоже продолжали получать раны, продолжали и умирать от фронтовых болезней. 1942 год писателю увидеть не довелось…

В этом сборнике представлен вставной эпизод из его незаконченного (или недоизданного?) романа «Мастерская человеков» (1930). Даже в нем Зозуля оставался мастером малой формы, потому роман во многом состоит из таких эпизодов, внутренних новелл, чем-то напоминая его сборники прежних лет, пусть даже персонажи в данном случае объединены неким общим сюжетом. Тем не менее все понятно и по каждому из них в отдельности: есть некая условно-европейская страна, уже начинающая сдвигаться к фашизму (во всяком случае, погромы в ней случаются регулярно)… и есть люди, занимающиеся делом, которое за пределами фантастики не существует.

А слово «фашист» в ту пору уже существует, хотя применяется не только и не столько по отношению к немецким национал-социалистам.

И. Нечаев (Яков Пан). БЕЛЫЙ КАРЛИК

Не так давно в одной из популярных английских газет была напечатана статья под интригующим заголовком «Белый карлик». Автор этой статьи, английский военный корреспондент Бэдбюри, обслуживает части британских военно-воздушных сил, наносящих частые визиты немецким военно-промышленным объектам.

Читатели, привыкшие к репортажам Бэдбюри о действиях тяжелых бомбардировщиков над Германией, на этот раз были немало удивлены, так как в статье «Белый карлик» речь шла о событиях, имеющих большую давность и нисколько не связанных с операциями королевских военно-воздушных сил.

Впрочем, примечание к статье известного кембриджского физика объясняло читателям, что редакция газеты не без умысла возвращалась к истории, как бы подчеркивая актуальность очень важной научной проблемы, затронутой в статье «Белый карлик».

Счастливый случай свел нас с Бэдбюри и его другом — британским военным летчиком майором X. Последний уверял, что историческое откровение Бэдбюри появилось в результате успешных операций английских бомбардировщиков над океаном. Бэдбюри лично наблюдал, как многотонные бомбы кромсали и поднимали на воздух заводы, и после возвращения на аэродром имел неосторожность воскликнуть: «Ах, если бы здесь был бедняга Крейбель, он получил бы почти полное удовлетворение!»

Заинтересованный этой фразой майор X. упорно вызывал Бэдбюри на откровенность и, когда это ему удалось, впоследствии уговорил его выступить со своими воспоминаниями в печати.

Воспользовавшись возможностью лично побеседовать с Бэдбюри и майором X., а также руководствуясь статьей «Белый карлик», нам удалось почти во всех деталях восстановить события, свидетелем которых был Бэдбюри, послужившие основанием для редакции английской газеты опубликовать воспоминания своего корреспондента. Это было в тот день, когда весь мир был потрясен очередным актом чудовищной агрессии, совершенным гитлеровской Германией. Вооруженные до зубов полчища нацистов нарушили границы Чехословакии и один за другим захватывали города и села маленького свободолюбивого государства.

Буквально накануне этого мрачного в истории человечества дня Бэдбюри, так же как и другие иностранные корреспонденты, был под впечатлением трагического происшествия, глубоко взволновавшего всю общественность города П.: известный изобретатель инженер Истер, в частности, успешно работавший над повышением стойкости броневой стали, был найден умерщвленным в своей лаборатории.

Еще не были распутаны нити этого тяжелого преступления, как новая мрачная сенсация отодвинула на задний план все события дня. Теперь уже никто не интересовался печальной участью инженера Истера; внимание всего мира было приковано к судьбе маленького государства, ставшего жертвой разбойничьей агрессии нацистской Германии.

В полдень Бэдбюри вернулся домой. До этого он несколько часов провел на телеграфе, сообщая своей газете информацию о движении германских войск на территории Чехословакии.

На столе он увидел письмо и по почерку сразу же угадал, что оно было написано его другом, известным ученым Иосифом Крейбелем, чьи работы упоминались наряду с открытиями знаменитого физика Резерфорда.

Последние несколько недель Крейбель вел образ жизни затворника, и Бэдбюри был очень удивлен, что его друг дал о себе знать.

Вскрыв конверт, Бэдбюри прочел лаконичную записку, в которой Крейбель настойчиво просил немедленно же приехать к нему в лабораторию.

«Могу вас заверить, — писал Крейбель, — что вы нисколько не пожалеете о своем визите, ибо ваши профессиональные чувства будут удовлетворены в полной мере».

Через несколько минут Бэдбюри вошел в резиденцию ученого. Помещение, в котором находилась лаборатория Крейбеля, пребывало в хаотическом состоянии. Битая посуда, измерительные приборы, обрезки металла усеивали пол и