Космика: Падение с Земли 1-8 - Александр Владимирович Тюрин

— Или может поцелуемся? Я люблю взасос. — Язык того генерата, что предложил “поцелуй”, вывалился на полметра, заболтался расслабленной змеей, а потом напрягся и стал трубой. Средство для поцелуя еще заизвивалось, показывая свои способности и, наконец, всосало для разминки лужу. — Вы понимаете, красавица, каковы возможности других моих членов?

Еще один участник встречи поклонился как артист, обхватил двадцатисантиметровыми пальцами тополек, стоявший у обочины, и бесхитростно срубил его двумя парами дециметровых зубов.

В начале представления девица явно перенасытилась гормонами остолбенения, но столбняк помаленьку испарился и ужас ее стал приобретать осмысленный характер.

— Сударыня, осмелюсь предложить вам народную игру в пятнашки,— вежливо произнес “краб”. — Вы убегаете, мы догоняем. Причем вы получаете фору, потому что мы сперва разойдемся на все четыре стороны, а уж потом начнем. Учтите, каждый запятнавший возьмет у вас то, что ему нужно. Но вы не беспокойтесь. Причиненный вам ущерб будет обязательно возмещен любовными ласками — в знак понимания вашего нежного возраста. И вообще причин для огорчения нет, мы всегда так балуемся.

Над родителями этих генератов когда-то поработали “ручные” вирусы высокого уровня. Папашам и мамашам лечили шизофрению, диабет и прочие болезни, вызванные генетическими отклонениями. Вирусам была привита задача — найти и убрать гены, виновные за столь нехорошие болезни. И вирусы почистили организм с гарантией. Только выброшенные гены оказались ответственными не только за болезни, но и за биологическую устойчивость вида homo sapiens.

Поэтому, когда не стало многообразия болезней, наступил видовой плюрализм, и из homo sapiens пророс целый букет генератов: homo lupus (вурдалак, ликантроп), homo vampiricus desmodus (упырь), homo rattus (человекокрыс) и так далее.

Когда Асе настал черед удирать, ужас сразу превратился в полезную энергию, от которой четко и ясно заработали мозги. Мгновенно была выработана траектория наиболее быстрого и безопасного движения. Однако со смекалистой девчонкой играли в свои игры особые существа. И они играли, конечно же, по своим правилам. Для генератов охота была естественной формой жизни.

Первым — на развалинах спортзала — повстречался владелец страшных зубов. Он стал щелкать ими в разных углах мглистого помещения в ритме какого-то вальса. Но в тот момент, когда, желая ухватить кусок сладкого девичьего тела, пасть стала очень близкой и призывно распахнулась, возникло нечто. “Нечто” представляло собой точную копию девчонки.

Это второе “я” одной рукой схватило верхнюю челюсть злыдня, другой нижнюю… и пасть разорвалась, брызнув кровавыми струйками. Зрелище оказалось слишком сильным и путешественница завизжала. Когда она осмелилась посмотреть снова, то двойница исчезла и стало ясно, что всё привиделось. Или нет. Не слишком красивый труп лежал у ног девицы.

На звук явился человек с особым языком, он пытался опустить свой инструмент девушке в нутро и поцеловать “до попы”. Но опять второе “я” появилось неизвестно откуда, ухватилось за окаянный отросток и стало ненатужно раскручивать тощее тело неприятеля. Через десять секунд языкатый человек был расплющен об стену. Однако от дублерши опять никаких следов. Девица изумилась, выходит, что кровавое пятно на стене — ее рук дело. Но вопить не стала, потому что привыкла. Привыкла к тому, что ей содействует демон-хранитель. То есть происходит нечто непонятное, чем однако обязательно надо воспользоваться без всяких возражений.

Получилась отчаянная тишина. И в этом молчании ослик неожиданно подал немелодичный голос.

Уже через минуту Ася держала за шкирку своего осла Никиту, который чудным образом оказался живым, невредимым и поблизости. Только вся его шкура была в изморози, будто вынули его минуту назад из морозильника. Тоже факт, ставящий в тупик, однако меркнущий перед радостью встречи со столь любимой длинноухой игрушкой.

Когда хозяйка вместе с домашним животным перебралась через рвы, оставшиеся от стволов метрополитена, то встретились с отрядом городской стражи. Стражники хоть и пощипывали девушку за ляжки, но все ж таки доставили ее к дому, возле которого уже бегали с дубинами, факелами и криками дворовые люди.

10

Мама Аси трудилась где-то за Сатурном, и дома бывала раз в три года. Вернее, тамошнее начальство уже три года не пускало ее отдохнуть в родные края. Раз в месяц дочка передавала ей с попутной грузовой ракетой весточку типа: “Живу хорошо, у бабушки все дома. Не волнуйся за розы — они давно засохли. Ася”.

Некогда здесь бывал и батя, капитан то ли пиратской, то ли торговой шхуны, которая моталась и по Северному океану, и по Тихому, вплоть до американского государства Калипони. В свое время он получил дворянство вместе с поместьем от Теменского Великого Князя за то, что доставил ему из Нового Древнего Египта секрет мумификации, позволяющий надолго обеспечить жизнерадостный вид и хорошее настроение мертвецу.

Но потом папаша, плюнув на поместье, стал захаживать в Березов все реже, наконец, и вовсе растаял в тумане — поменял порт приписки, как трактовала это Асина мама (“Приписьки”,— как выговаривала бабушка, не ведая греха). Кстати, бабушка, будучи запуганной великими потрясениями представительницей забытой деревеньки, все никак не могла поверить, что в доме имеется пятеро слуг и двое кухарок. Поэтому считала, что живет со своей внучкой в общежитии.

Да, благодаря мамаше в Асином доме было порядком всяких приспособлений, которых на Земле с огнем и мечом не сыскать. Конечно, отсутствовали кибероболочки, то есть терминалы и роботы. Пятнадцать лет назад это хозяйство было сметено кибернетической эпидемией, зараза поразила даже изолированные компьютеры. Асина мама как-то объясняла, что помимо программных вирусов виноваты некие грибки, который чрезвычайно возбуждаются от тактовой частоты вычислительной машины и харчат до последней молекулы полимерную основу дисков — информационных носителей.

Зато имелось в доме несколько прилично оразумленных мутантов. Такие, конечно, на Земле присутствовали в большом количестве. На воле бегали запрограммированные волки, которые кушали только бродяг-алкоголиков и одичавших овец. В поместьях крупных феодалов проживали весельчаки-медведи, они сторожили владения, сжимая большие дубины в лапах. А в крестьянских хозяйствах мекали козлы, ржали лошади и брехали собаки несколько повышенной разумности. Меканьем, ржаньем и бреханьем они