Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

НО ВОДИТЬ МАШИНУ!

Механик выдохнул.

— Ладно, — и полез к Аки на колени. — «Баранку» буду крутить я и дергать передачи тоже. Но педали на тебе, мне до них не дотянуться.

Аки сразу же обрадовалась. Педалей она почти не боялась. Они были туговаты, но это можно было стерпеть.

— Согласна!

— Тоже мне, рыцарь резервации… — фыркнул гремлин. — Вытри слезы!

Устроившись у Аки на коленях, он хлебнул еще сгущенки для храбрости, а затем вцепился в руль. Один поворот ключа, и машина взревела.

— Давай как учил! Сначала сцепление, а потом газ… Сцепление не бросай!

Но было поздно. Дернувшись, броневик заглох. Секунду они сидели в тишине. Аки неловко улыбнулась.

— Ладно… — вздохнул Механик. — Еще раз…

* * *

Сначала я услышал гомонящие голоса. Потом топот ног, взрывы криков, одинокие возгласы и постоянный стук. Кажется, там были сотни людей. Вернее, сотни Метт.

526-ая, обернувшись, кивнула.

— Суд идет! — хихикнула она, а затем мы вошли в просторный зал, увешанный красными флагами.

В дальнем конце возвышалась огромная статуя Фемиды с завязанными глазами, мечом в одной руке и веревкой в другой — и на ее конце была петля, затянутая на горле Метты-1. Дрожа и плача, она стояла на дергающейся табуретке, у которой была спилена одна ножка. С одной стороны сидела Метта-машинистка, громко щелкающая по машинке, а с другой располагалась трибуна с еще одной Меттой в белом пушистом парике. В ее руке был молоточек, которым она знай себе лупила по столешнице.

Многотысячная толпа, состоящая из одних сплошных Метт, неистовствовала. И все крики, оскорбления и тухлые овощи летели в дрожащую Метту-1.

— Повесить! Расстрелять! Выпустить кишки! Негодяйка! Убийца!

— К порядку! К порядку! — стучала судья молотком, а затем обратилась к Метте-1. — Нет, нет, нет, милочка! Слезами делу не поможешь! Никакой пощады врагам революции!

— Мне нужен адвокат! — простонала Метта-1. — Я требую адвоката!

— У тебя уже есть адвокат. Метта-228, ты где?

Из толпы вылезла одна из девушек. Ее держали сразу четверо.

— Вы думаете, я буду защищать эту мразь⁈ Да я сама ей хочу глаза выколоть! Дайте мне ее, дайте!

Вновь в толпе взревели на сотни голосов, а молоток судьи заколотил по столешнице. В опустившейся тишине зашелестела бумага, и в руках судьи появился свиток. Раскрутив его, она упустила конец, и свиток раскрылся метров на пять — и ударился о табуретку Метты-1.

Надев очки, судья принялась читать.

— По результатам следствия, ты, Метта-1, виновна в факте 1 241 337 563 преднамеренных убийств. И это только касательно тех жертв, что влезли в зал суда…

— Точно! Она одну меня только сегодня раз двадцать мечом проткнула, и еще сорок раз подстрелила! — закричала какая-то Метта в толпе. — Где это видано в цивилизованном сознании⁈

В ответ остальные закричали собственные претензии. Их прервал стук молотка.

— Тихо! Суд вызывает свидетеля! — и судья сверилась с бумагами. — Метта-526… Метта-526, где она⁈

Повернувшись ко мне, 526-ая улыбнулась, а затем пропала в толпе. Меня они пока не заметили — уж очень сильно хотели растерзать 1-ую — так что я замер за их спинами. Скрываться мне резона не было, ибо перебить всех в любом случае не выйдет. Придется придумать какой-то другой способ помириться с ними.

Но какой?.. И где чертова тварь?

Тем времем, 526-ая прошла на место свидетеля.

— Итак, Метта-526, — произнесла судья. — Вам есть о чем заявить суду?

— Конечно! На этой неделе меня убили целых двести шестнадцать раз!

Толпа ахнула.

— И кто же⁈

Из глаз 526-ой брызнули слезы. Где-то минуту она пыталась справиться с нахлынувшими чувствами. В толпе сочувственно закачали головами. Вытеревшись, она подняла палец — указывала на оплеванную Метту-1.

— Она! Она со мной такое делала! И по голове, и в грудь, и… Знаете, как это больно?

Ее плечи задрожали и, сорвавшись, 526-ая зарыдала в голос. Толпа снова озверела.

— Да зачем мучить девочку? И так понятно, что Метту-1 нужно кончать! — закричали со всех сторон. — Стереть ее! Полностью стереть! Не нужна она нам!!!

Их прервал молоток судьи.

— Тихо! Думаю, из вышеизложенного ясно, что вина Метты-1 доказана. Посему, я Метта-714, силою, данной мне верховным собранием Метт, объявляю Метту-1 виновной в многочисленных преступлениях против всех собравшихся в этом помещении. Посему ее ждет заслуженная кара!

— Стереть! Стереть! Стереть! — заскандировала толпа.

Веревка на шее Метты-1 начала затягиваться. Захрипев, она встала на мысочки, а табуретка задергалась у нее под ногами.

Толпа тут же затихла. В абсолютной тишине слышался стук ножек о пол и хрипы. Я уже хотел сорваться ей на выручку, как кто-то вскрикнул:

— Постойте! У нее был сообщник! Мы не может стереть эту негодяйку, пока не найдем второго преступника!

По толпе прошелся вздох:

— Марлинский! Собака! Где он⁈ Подать сюда Марлинского! Повесим обоих как поганых псов!

Веревка на шее Метты-1 расслабилась, а толпа снова загомонила.

Нет, не вмешаться в этот грязный процесс было бы преступлением. Все же эти Метты часть меня самого. Прятаться от них бессмысленно, а убивать еще бессмысленней, учитывая, что каждая бессмертна. Да и к тому же каждый раз видеть, как очередная Метта падает замертво было ужасным зрелищем.

Нет, мы пойдем другим путем.

Я принялся пробираться сквозь толпу. Ярость сотен Метт была настолько неистовой, что меня узнали только в середине толпы. От неожиданности толпа расступилась передо мной.

— ОН ЗДЕСЬ!!! — завизжали Метты. — Хватайте его! Хватайте!

Защелкало оружие, и вокруг меня сошлось кольцо из ухмыляющихся боевитых барышень. Десятки дул уткнулись в меня.

— Я требую суд вызвать меня как свидетеля! — требовательно крикнул я. — Мне есть, что сказать!

— Ах вот, как… — и судья улыбнулась. — Что ж, девочки, освободи-ка ему дорожку. Суд вызывает свидетеля Илью Марлинского!

* * *

Выбравшись на относительно ровную трассу, Аки наконец смогла вдавить педаль в пол. Зарычав, броневик на всех парах помчался вперед. Ветерок из окна немного остудил ее потный лоб, но руки еще продолжали дрожать.

— Держи «баранку», — сказал Механик и полез на заднее сиденье. — Я посмотрю, что с хозяином.

— ЧТО⁈ — охнула Аки, а руль уже задергался само собой. Схватив его, она помертвела. Ее наполнило чувство невыразимого ужаса. — А как… А почему…