Этногенез-2 - Елена Кондратьева

Одна густая лазерная сеть.

Другая.

Третья. Всего шесть.

— Это препятствие непроходимо, товарищ Альфа, — упавшим голосом сказала сестра Пантера.

— Не верю. Неужели ничего нельзя сделать? К примеру, найти источники питания лазеров. И взорвать их, — сказал Максим.

— Можно попробовать докопаться до лазерного барьера роторным экскаватором, — предложил брат Змей.

— Кто о чем, а вшивый о бане… В смысле, о бо-о-ольших машинках, — съязвила сестра Пантера. — И сколько это, по-твоему, займет времени?

— Ну… Я бы сказал… Часа полтора!

Сестра Пантера обреченно вздохнула. Она открыла было рот, чтобы пригвоздить брата Змея очередным замечанием, когда Максима осенило. Он поднес к губам браслет-коммуникатор и сказал:

— Внимание, рой! Говорит Альфа! Команда: помочь Альфе преодолеть лазерный барьер!

Максим ожидал чего угодно, но не этого.

Вместо того, чтобы устремиться вперед несколькими разобщенными змеями и, например, попытаться один за другим вырубить лазерные эмиттеры, весь рой до последней железной крохи собрался у его ног.

Не успел Максим и глазом моргнуть, как его ступни обулись в ботинки, собранные из тысяч наноботов. Еще секунда, и ботинки превратились в сапоги. Сапоги — в ботфорты. Ботфорты — в брюки.

Вот уже на груди образовался жилет, расползшийся в рубашку. Рукава удлинились, завершились перчатками. Вот у рубашки образовался ворот, как у водолазки, который с противоестественной прытью все рос и рос вверх, пока не затянул все лицо железной маской, вот нанокостюм приобрел что-то вроде шлема, который обтек уши и затылок…

— Гребаный протуберанец! — забористо выругался восхищенный брат Змей.

— Отменный кутюр! — улыбнулась сестра Пантера. — В таком и под лазеры можно, как я смотрю.

Однако, по мнению исина наноботов, «под лазеры» было еще рановато.

Максим вдруг заметил, что на его обеих новообразовавшихся перчатках зародились два странных узора, похожих на несимметричные снежинки.

Он вспомнил — именно так начинались «замыкания», с которыми он боролся этой зимой, будучи монтажником в Оазисе, на строительстве «Справедливого».

Фрактальная структура быстро распространилась по наноботам от темени до пяток Максима и… весь рой, пропустив через себя высокое напряжение, покончил жизнь самоубийством!

Со стороны это выглядело как череда крошечных сварочных вспышек, стремительно пробежавшая по фигуре Максима. Так рой превратился в прочную, неразъемную, но по-прежнему эластичную металлическую кольчугу.

— Что это было? — спросил брат Змей.

— Думаю, наши мозговитые таракашки отдали жизнь за своего хозяина, — предположила сестра Пантера.

— А не рановато ли? Выглядит как-то глупо…

Но Максим, который уже разобрался в замысле исина роя, не видел в этой затее ничего глупого. Он счел необходимым пояснить:

— Большинство наноботов все равно погибло бы под лучами лазеров… Но лазерный барьер выбивал бы их непредсказуемым образом. Исин роя понял, что он не сможет удержаться на мне, что он распадется быстрее, чем я пройду последний, шестой барьер…

— Умно, — вздохнул брат Змей. — Выходит, теперь ты сможешь пройти?

— Ни пройти, ни даже пробежать мне не хватит скорости. Единственный метод — использовать вашу с Пантерой нечеловеческую силу… Вы должны зашвырнуть меня туда, как будто я — резиновый мяч!

— Выполним, — сказала сестра Пантера. Она всегда была умницей.

Из оружия при Максиме были только бластер «Вихрь» и внушительный десантный нож, одолженный ему братом Змеем.

Более габаритные вооружения — будь то автоматы, гранатометы или пулеметы — со всей неизбежностью пали бы жертвой частой лазерной сетки. Но даже и бластер «Вихрь» после преодоления шестого защитного барьера являл собой незавидное зрелище.

Щечки рукояти в нижней части были рассечены черными шрамами-пропалинами и дымились, переключатель режимов огня вплавился в ствольную коробку, а энергетическую катушку заклинило в гнезде, что сужало огневые возможности Максима ровно до восьми выстрелов.

Что уж говорить о железном комбинезоне из наноботов! Прореха зияла на прорехе. Спина так и вовсе являла собой одну большую дыру. Тело Максима было изъязвлено двумя десятками серьезных ожогов. И если бы не способность к регенерации, обретенная им вместе с голубой кровью, от этих ожогов он наверняка и скончался бы, не дожив до экстренной госпитализации…

А так — все тело чесалось и саднило, ныли кости, болела голова, слегка лихорадило… Но ведь от этого не умирают!

Максим шел по бункеру, не особенно таясь. Он понимал: остаться незамеченным здесь абсолютно невозможно. Любой неленивый офицер «Беллоны» без труда нафарширует его пулями вне зависимости от того, прижимается ли он к стенам, ползет по-пластунски или скачет козлом.

Но по всему чувствовалось, что дееспособных офицеров «Беллоны» в бункере больше нет.

Турникеты внутренних КПП были распахнуты.

Кабинки караульных — пусты.

В одну из них Максим не поленился заглянуть — чай в стакане возле пульта был еще теплым. Не горячим, не холодным, а именно теплым. Еще полчаса назад за этим пультом сидел боец личной охраны Оберпротектора…

Большинство бронедверей по обеим сторонам коридора было заперто. Максим игнорировал их. Что бы там, за ними, ни скрывалось, он не станет тратить по два-три драгоценных заряда бластера на попытки взлома. Тем более, что интуиция подсказывала ему: если в бункере вообще осталось что-то достойное внимания, оно находится в самом дальнем конце коридора — там, где тревожно мерцают неугомонные проблесковые маячки и где краснеет на полу двойная черта, ограничивающая святая святых бункера.

Побаиваясь автоматики, которая еще могла работать, Максим не поленился расстрелять несколько угрюмых серых коробок под потолком за красной чертой. Каждая из них могла скрывать в себе автоматическую лазерную пушку или какой-нибудь хитроумный пулемет.

Под истеричный звон сработавшей пожарной сигнализации Максим пересек красную черту, широким шагом уверенного в себе человека дошел до конца коридора и переступил высокий порог двухтонной противоатомной двери. К счастью, дверь была распахнута настежь. Будь она заперта, шансов проникнуть внутрь помещения у Максима не было бы никаких, ведь ядерного фугаса он с собой не захватил…

Он находился в щедро залитой белым «живым» светом биоламп комнате с высоким потолком. Вдоль стен громоздились типовые консоли модулей мобильного комплекса управления «Иерихон». Максим точно знал это, хотя никак не мог вспомнить, где он видел комплекс «Иерихон» и откуда помнит его название.

Все консоли были пронумерованы крупными белыми цифрами от 1 до 24 и оснащены четырьмя мониторами, клавиатурой, шлемами нейросканинга, а также самыми обычными микрофонами и наушниками. На консоль с номером 14 кто-то косо наклеил картонку, украшенную второпях сделанной маркером надписью «РАДИОВЕЩАНИЕ».

Консоль номер 5 тоже была «именной»: «ГЛАВКОМ».

Осмотр комнаты занял у Максима не более секунды времени. Затем его вниманием завладела одинокая человеческая фигура в дорогом серебристо-сером костюме.

Человек сидел посреди комнаты, откинувшись на спинку высокого кресла. Светлые волосы, модная «розовая»