Этногенез-1 - Юрий Бурносов

На всю катушку. Полный. Сколько влезет.

Маруся отбросила пустые ампулы-гильзы и резким движением загнала иголку в левое плечо.

Ей показалось, что она услышала хруст собственного тела. Как будто оно стало вымороженным и звонким. Потом оглушительный хлопок и судороги, крик, дрожь. Маруся билась руками о кровать, словно подстреленная птица, хватала ртом воздух, пыталась сесть и встать, но только упала и продолжила биться на полу. Все тело стало тонким, синим, твердым, окаменевшим и оледеневшим. Смерть? Как бы не так.

Представить боль в виде крупиц. Частиц. В виде маленьких пуль. Нет, не кричать. Не падать. Не трястись от страха. Лишние движения мешают им собраться. Разбрасывают их. Успокоиться, как бы ни было больно — не гнать боль, а наоборот. Вызывать ее, сделать ее больше, сильнее, сделать ее океаном, многотонным, необъятным. Северным. Ледовитым. Океаном!

Удар!

Она рассыпалась. Убийственная непрошибаемая стена рассыпалась на миллиард алмазных крошек.

Маруся выбежала в коридор, кромсая ступни об осколки, побежала в сторону энергоблока. Как она узнала, где он? Откуда? Почему? Перед глазами стояла точная схема базы. На лестницу, вверх, поворот, налево. Совсем близко. Совсем рядом. Лишь бы успеть!

И вот она. Красная металлическая дверь с кодовым замком. Удар одной рукой и панель вспыхнула и задымилась. Сейчас Маруся не понимала, что она делает сама, а что творит той силой, что пробудилась в ней. Она была как факел, как концентрированная энергия, шаровая молния, наполненная гневом, болью и нестерпимым желанием покончить со всем здесь и сейчас.

Вот Бунин, он что-то говорит, но звук не проходит.

Протягивает руку…

— Уходи!

— Уходим! — повторяет Маруся, не слыша его.

— Тебе нужно вернуться!

— Нам нужно уходить!

— Оставь меня, я разберусь.

— Она сейчас взорвется.

— Что?

— Она взорвется!

Обрывки слов доносятся, но больше понимаешь по губам. Получается читать по губам или это чтение мыслей….

— Возьми предмет и уходи!

— Он отключил защиту.

— Отец тебя ждет, я предупредил…

— Скорей!

Маруся схватила профессора за рукав и потащила к выходу.

— Он хочет убить вас.

Что-то не то. Марусе показалось, или Бунин действительно изменился в лице и стал смотреть куда-то мимо нее?

— Один ноль в твою пользу.

Чен? Снова? Здесь? Опять?

Маруся оттолкнула Бунина и развернулась всем телом, как львица, готовая совершить прыжок. Внутри опять зажглось обжигающее ледяное пламя. Это была ненависть. Ненависть и нежелание проигрывать. Не сейчас. Не тогда, когда она в двух шагах от победы.

Чен стоял перед ней и его взгляд был полон той же решимости и злости.

— Оставь его…

— Профессор, уходите.

— Не пытайся с ним справиться, он сильнее.

— Вы ничего не знаете…

Чен молча слушал их диалог и никак не проявлял себя. Он просто стоял и смотрел, напряженный, рассерженный и излучающий опасность.

— У него предметы и сила. Он убьет тебя, а я…

То, что произошло в следующую секунду, даже не успело отразиться на сетчатке глаза — Маруся просто уловила движение, словно увидев его до того, как оно было совершено в реальном времени. В этом движении была смерть, это был конек. Конек, которым Чен мог разорвать любого в клочья. Тот самый конек, которым он пытал профессора, переломав ему все кости в теле…

Мгновение и прыжок.

Время замедлилось. Иначе как Маруся успела бы вспомнить свой первый разговор с Эемом?

«А еще тебя нельзя убить электричеством».

Электричеством… Да тут все просто выло и гудело электричеством!

Одной рукой она схватила выступающую медную пластину, а другой запястье Чена. По телу пробежала приятная, слегка покалывающая волна, потом, словно в замедленной съемке, произошла вспышка, и Чен с протяжным воем полетел к другой стене.

Что-то осталось в руке… В руке — рука. Маруся брезгливо отбросила обугленную конечность и, кажется, только сейчас поняла, что произошло.

— Ты же убьешь себя! — профессор бросился к Марусе и подхватил ее, падающую, на руки. — Что ты наделала?

— Нам нужно… нужно… уходи….

Пламя погасло и вместе с ним угасало сознание.

— Маруся!

— Уходить…

— Вспомни свой дом. Вспомни комнату! Вспомни свою комнату.

Профессор что-то вкладывал в ладонь. Что-то маленькое, холодное, знакомое…

— Вспомни свою комнату! Просто вспомни ее!

Маруся инстинктивно сжала кулак и вспомнила отца…

Глава 12

Приказ

Увидеть, понять и почувствовать бесконечность можно только выйдя за пределы нормального человеческого состояния. Как если бы мозг человека был ограничен или даже огражден от этого понятия. Все, что окружает нас в этом мире, все, что мы видим — имеет границы. Мы видим стол, который стоит на полу, чашку на столе, ложку в чашке — эти предметы «помещаются» у нас в голове, мы их представляем целиком и, даже если зажмуриться и вообразить себе ложку, то мы сможем увидеть эту ложку со всех сторон, покрутить ее перед глазами, сможем в одно мгновение сменить серебряную ложку на золотую или деревянную, раскрашенную под хохлому, или с тонкой гравировкой, или даже инкрустированную драгоценными камнями, или огромную гигантскую ложку, ложку размером с небоскреб, ложку в руке, ложку на земле, ложку в космосе… а вот космос мы увидеть уже не сможем, потому что у него нет границ. Даже если представить себе границы космоса, у нас получится нечто, которое находится в чем-то и так далее до бесконечности. До той самой бесконечности, которую мы не можем увидеть, понять и почувствовать. Возможно, именно поэтому нам так нравится смотреть на море, которое, как нам кажется, не имеет границ. На огонь, который тоже кажется бесконечным, нравится смотреть в небо или на дорогу, уходящую в никуда. Мы боремся с любыми ограничениями и любим свободу, как если бы свобода была бесконечностью наших действий, но постоянно сталкиваемся с тем, что все в нашей жизни имеет свои границы, как, собственно, и сама жизнь.

С другой стороны, в сознании человека понятие бесконечности чаще всего появляется в самые неприятные моменты. Бесконечной кажется скучная работа, нудная книга, боль, страх, одиночество, ожидание — моменты максимального дискомфорта. При этом человек никогда не скажет, что его ощущение счастья длилось бесконечно, — нет, нет, все самое лучшее, вкусное и приятное длится совсем недолго и поэтому «ожидание длилось бесконечно», а вот счастья был только миг. Мгновение. Так, может быть, и не нужна нам эта бесконечность?

Сейчас Маруся находилась в бесконечности. В бесконечном кошмаре, который неизвестно когда начался, неизвестно сколько длился и никак не хотел заканчиваться. Последние сотни, тысячи