Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

ту, что подразумевает под собой ментальную связь и телепатию? Так вот, по ходу дела, привезённые нами кометики — не единственные существа на этой планете, кто способен на подобные выкрутасы. Когда мы вышли из корабля, из замкнутого контура, который как-то но поглощал эти телепатические волны, назовём их так, мы попали под чужое влияние. Именно это чужое влияние заставляло нас думать, что на планете нет никакой опасности и что надо продолжать двигаться дальше по колонии, даже несмотря на очевидность факта, что ничего нового мы не найдём. Вместо того, чтобы выгрузить кометиков и свалить из потенциально опасного места на всех парах и уже по факту сообщить о какой-то непонятной активности на «Флоре-9», как поступил бы любой здравомыслящий экипаж, мы попёрлись неизвестно куда и неизвестно зачем. Если это не показатель того, что с нашими мозгами было не всё в порядке в тот момент, то я не знаю, что вообще показатель.

— Диагноз психиатра, вот что показатель, — подняла палец Пиявка. — Кстати, я могла бы…

— Цыц! — устало велел капитан. — То есть, ты хочешь сказать, что на этой планете есть кто-то или что-то, что телепатией заставило колонистов покинуть колонию? И кометики, как тоже телепаты, почуяли этого кого-то? Поэтому они не спят и ведут себя настороженно?

— Я даже больше скажу! — я поднял палец, акцентируя внимание на этом моменте. — Я думаю, что наш кометик, принадлежащий Магнусу, сейчас изо всех сил мчится именно к этому источнику телепатического сигнала, или как там его назвать… Он единственный был не заперт в ящике, а ведь ящик — это замкнутый контур, который снижает интенсивность телепатического сигнала. Плюс, корабль тоже экранировал часть сигнала… В общем, пока все запертые кометики лишь подозревали о присутствии ещё одного телепата на планете, наш дружок уже был уверен в его наличии, и ломанулся к нему навстречу…

— Чтобы что? — прищурился Магнус.

— Без понятия, — я развёл руками. — Я бы сказал, что это виднее тебе, как тому, с кем у кометика установлена ментальная связь, но, судя по всему, ты сейчас в этом деле не помощник. Возможно, ваша со зверем связь именно потому и пропала, что сейчас он установил связь с тем самым «кем-то» и для тебя у него в голове уже не осталось места.

— Ну, может, хоть отвяжется! — с показным облегчением, степень натуральности которого не обманула бы даже Жи, вздохнул Магнус.

— А, может, всё дело обстоит иначе, и тут просто действует тот же принцип, что и у антенн, — спокойно продолжил я. — Просто более сильный сигнал заглушает собою более слабый на той же частоте, и кометик его «принимает», так сказать. Но, стоит более сильному сигналу пропасть, как слабый снова вернётся в свои права.

— Мне больше по нраву первый вариант, — пробормотал Магнус, опуская глаза. — Кайто, ты следишь за ним?

— Да-да, слежу! — ответил Кайто. — Он только что выбежал за пределы колонии! Нигде не задерживался, только снизил скорость среди домов, а сейчас снова притопил!

— И куда он движется?

— Не знаю… Какие тут магнитные полюса вообще? Как я определю, куда?

— Отмечай как-нибудь маршрут, — велел капитан, и снова повернулся ко мне. — Значит, говоришь, замкнутые контуры уменьшают влияние телепатического сигнала?

— Это лишь теория, — я развёл руками. — Я сопоставил наши ощущения в скафандрах и внутри корабля, вспомнил, что Кори и Пиявка не проявляли признаков спутанного сознания… Так и пришёл к этому выводу в итоге.

— Ну вообще звучит логично, — пробормотал капитан. — Теперь зато становится ясно, почему мне с самого момента посадки как-то не по себе, как-то нервно, словно я должен что-то сделать, но не сделал.

— Раньше, — возразила Кори. — Я ещё в процессе маневрирования поняла, что что-то не так. Очень тяжело сосредоточиться на посадке было.

— Занятно, что мы встретили второго… Как сказать… — капитан покрутил рукой. — Представителя вида способного к телепатии… буквально через пару дней после того, как познакомились с первым.

— А, может, ничего особенного в этом и нет? — предположил я. — Колонисты могли тоже заподозрить чужеродное воздействие на мозг, например, в случае, если оно началось с малого и постепенно нарастало со временем. Заподозрили — и руководство заказало единственный известный на данный момент способ хоть как-то проверить эту теорию. То есть, кометиков.

— Как? — изумилась Кори. — Они же под запретом Администрации!

— Когда речь идёт о больших деньгах и крупных шишках, запреты мало что значат, — усмехнулся я. — А «Хабитат» это большие шишки, уж поверь. И денег у них больше, чем просто «много».

— Ну ладно, а почему тогда их везли контрабандой? Если они большие шишки, то могли бы организовать нормальную, законную доставку!

— Кори, я сказал «мало что значат», а не «вообще ничего не значат», — я покачал головой. — Какое-то подобие порядка Администрация всё же должна соблюдать, хоть бы в своих собственных рядах. Если бы они отправили кометиков официальным грузом, эта информация моментально просочилась бы в сеть, ведь все накладные были бы открыты. После такого продолжать делать вид, что кометики засекречены и запрещены было бы просто… Глупо. Мириться с этим уже никто бы не стал, не говоря уже о том, что просто перестали бы в это верить. Кометики моментально бы перестали быть чем-то недостижимым и, благодаря всё той же контрабанде, расползлись бы по всему космосу. Нет, Администрация на это никогда в жизни не пошла бы. Им легче сделать вид, что они честно играют по собственным правилам, хотя на самом деле они лишь делают вид.

— Но колонисты ведь тоже могли бы рассказать про кометиков всем остальным! — гнула свою линию Кори. — Потом, после завершения тестов!

— В теории — да, — вмешалась Пиявка. — На практике им бы заткнули рты деньгами, дополненными обязательной подпиской о неразглашении любой информации, связанной с тестовой колонией. Они так всегда делают, если верить тому самому журналисту, которого я вам читала. Он писал, что для сбора информации о проекте «Флора» ему пришлось посетить полсотни структур и встретиться с сотней людей. И почти все отказывались говорить хоть что-то, намекая на гигантские штрафы, которые за этим последуют.

— Ладно, уговорили, — Кори вздохнула. — Вообще, честно говоря, даже не знаю, зачем я спорила