Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Некоторое время мы снова молчали. Ветер тянул по степи сухую пыль. Где-то далеко перекликалась техника. Люди на площадках двигались размеренно, деловито, без суеты. Старт был близко.

— Странно всё-таки, — проговорил я. — Иногда до сих пор не верится, что мы до этого дожили.

— До чего именно? — спросил Волынов.

Я кивнул на ракету.

— До этого. До Марса.

Гагарин посмотрел на меня чуть искоса и усмехнулся.

— А ты вспомни себя тогда. Если уж кто и был уверен, что надо идти дальше, так это ты. Мы порой и сами не поспевали за твоим аппетитом.

— Это не аппетит, — ответил я. — Это здравый смысл. Если уж открывать дорогу, то не затем, чтобы потом встать посреди неё и объявить, что дальше идти лень.

— Ага, — сказал Волынов. — Особенно доходчиво ты это объяснял окружающим. Они потом ещё долго приходили в себя.

Я тихо хмыкнул.

Потом снова посмотрел на ракету.

Многое изменилось, но кое-что осталось прежним. Перед стартом человек всё равно чувствует одно и то же. Неважно, сколько тебе лет, какой у тебя опыт и кого именно ты провожаешь: товарища или собственного сына. Всё равно где-то внутри шевелится беспокойство, которое нельзя ни выключить, ни уговорить замолчать. Можно только стоять и ждать.

И всё же рядом с тревогой во мне жило и другое чувство. Более сильное — гордость.

Не та, о которой громко говорят с трибун. Она была тихая, личная. Я гордился своей страной, людьми, которые жили в ней и помогали строить будущее, в котором мы теперь живём. Гордился всеми, кто когда-то не дал остановиться. Ну и, конечно же, я гордился сыном.

Юрий Алексеевич, будто угадав мои мысли, негромко сказал:

— Большой путь прошли.

— Большой, — согласился я.

Волынов кивнул на ракету:

— И, похоже, он всё ещё только начинается.

Я улыбнулся.

Потом посмотрел ещё раз на бело-серый корпус, уходящий вверх, в небо, и ответил:

— Да. Космос большой. Впереди ещё много неизведанного.

Ветер шевельнул полы пиджака. Где-то внизу сменился сигнал готовности. Люди на площадке стали передвигаться быстрее. До старта оставалось совсем немного.

— Ну что, начальник, — сказал Гагарин. — Теперь-то хоть признаешься, переживаешь или нет?

Я посмотрел сначала на него, потом на Волынова.

Оба стояли рядом, плечом к плечу, и в этот момент я вдруг отчётливо увидел: Байконур шестьдесят девятого, нас молодых, Луну, Землю над серой пылью, наш спуск, запах борща на кухне.

Перед глазами пронеслись картинки тех дней.

Я снова перевёл взгляд на ракету, в которой сейчас сидел мой младший сын, и улыбнулся.

— Нет, — сказал я. — Не переживаю.

Они промолчали, ожидая продолжения. И я добавил:

— Скоро у СССР появится ещё один первый. Они справятся, как и мы когда-то. Ну а мы отсюда им поможем.

Мы стояли втроём и смотрели в небо. На дворе был 2025 год. Человечество ждало своего первого покорителя Марса.

А степь вокруг, как и много лет назад, молчала, будто тоже ждала команды к старту.

Лада Кутузова

Младшие боги

Пункт назначения – месть

Мы идем, и земля содрогается под нашей поступью. Пыль из-под сапог затмевает солнце, грохот заглушает все звуки. Никто не смеет встать на нашем пути. Мы – младшие боги, и этот мир будет принадлежать нам.

© Кутузова Л., 2023

© Магонова Л., иллюстрации, 2023

Пролог

Сумрак, не видно ничего, совсем. Лишь вдали разгорается огонек, затем еще один. Свет странный – у Лады был брелок от ключей: бледно-зеленый череп, по вечерам его глазницы сияли точно так же. Фосфоресцировали. Одной ночи хватило, чтобы внезапно проснуться, увидеть светящееся нечто и заорать не своим голосом, разбудив домашних. Тогда Ладе показалось, что ожил давешний кошмар, который повторялся из года в год – накануне дня рождения.

Огни вспыхивают один за другим. Тридцать три, тридцать четыре… Если поделить пополам, получится семнадцать – ровно столько исполнится Ладе. Если исполнится, конечно. Огни приближаются и окружают. Вокруг Лады разливается желтовато-зеленое свечение, видны потемневшие от времени черепа, чьи глазницы стараются отыскать ее. И шепот, похожий на шелест сухой травы: «Ты где? Мы ждем уже целую вечность».

Лада понимает, что деваться некуда – она в ловушке. Ноги отказывают, как и язык: ни убежать, ни позвать на помощь. Можно лишь ждать с обреченностью, когда все закончится. И в тот момент, когда ее обнаруживают, Лада просыпается.

Часть 1

Навья метка

Глава 1

Тени сгущаются

Лада стояла и не верила глазам: казалось, она вновь видит один из кошмаров, которые в последнее время преследовали ее во сне и наяву. Все происходило в полном молчании, лишь Настя, ближайшая подруга, давилась рыданиями и судорожно сжимала Ладину руку. Сама Лада ничего не ощущала, она не была до конца уверена, что все это ей не мерещится.

– Попрощайся с родными, – Настина бабушка подтолкнула Ладу к могиле.

Девушка на негнущихся ногах подошла к провалу в земле и бросила горсть земли. Ком упал на крышку ближайшего гроба с коротким стуком.

Отца, маму и сестру хоронили в закрытых гробах: двух обычных и маленьком. Даже в этот момент Лада ничего не ощутила – успокоительные отключили эмоции. Наверное, со стороны это выглядело дико: ни одной слезинки, равнодушная дочь и сестра. Она их даже не видела после смерти: в момент аварии автомобиль мгновенно вспыхнул, поэтому на опознание ездили Настины родители и кто-то из коллег, Ладу не допустили. И потому на краткое мгновение у нее мелькнула мысль: а вдруг все это неправда? Может, в гробах и нет никого? А отец с матерью и сестрой сейчас перебираются в далекую страну, потому что они шпионы. И их смерть – всего лишь легенда для спецслужб. Ну ведь может быть такое?! Может?

Проявившиеся на миг чувства сменились холодной обреченностью. Все произошло и ничего теперь не изменить. Лада одна во всем мире, никого из родных у нее больше нет. И как жить дальше, неясно. Но она должна справиться: ей уже семнадцать лет, почти взрослая. Загвоздка была только в этом почти – Лада не привыкла отвечать за себя, всю жизнь прожила за надежной спиной отца и матери. Хотя Милена смотрела на нее снизу вверх и во всем подрожала, но сестре было всего пять лет. Теперь ей всегда будет пять лет.

Могильщики забросали могилу землей и установили