"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

И всё же – кто в юности не совершал ошибок? Этот парень должен был здорово терзаться угрызениями совести, если решился прийти за советом к нему, незнакомому, взрослому ястребу, в доме у которого – Мир и Душа знают, на каких основаниях – жила его подруга детства.

– Хальсон в порядке, – сказал он уже мягче. – Тебе не нужно о ней беспокоиться. Я ничего не знаю о том, как она относится к тебе сейчас – а если бы и знал, не стал бы рассказывать. Хочешь поговорить с ней – так и сделай, а не пытайся что-то разузнать у неё за спиной. Думаю, ты знаешь её не хуже меня… А значит, понимаешь, что она ценит прямоту. Если же ты хочешь поддержать её потому, что думаешь, что кроме тебя некому… Это не так. О ней есть кому позаботиться.

– Спасибо вам, – пробормотал Унельм. – Но друзей много не бывает, да? Благодарю за совет. Думаю, вы правы. Я с ней поговорю. – Унельм поднялся как-то неловко, слишком поспешно, и протянул Строму руку. Тот пожал её. Эрик заметил, как Гарт смотрел на его тёмные ногти, на струи дравта под кожей. Придётся потерпеть – раз уж он любит вламываться в чужие дома с утра пораньше.

– Я не скажу, что ты заходил, – сказал Эрик. – Но если ты собираешься снова завязать с ней дружбу, а потом опять бросить, когда ей понадобится помощь – лучше не стоит.

– Это я и сам понимаю, – пробормотал Унельм.

К кофе он едва притронулся, и, закрыв за ним дверь, Стром вылил остатки в потухший камин.

Странный парень. Не влюблён ли он в Хальсон? Впрочем, для влюблённого он не слишком стремится быть к ней ближе. Стром бы заметил, если бы они виделись чаще.

«Друзей много не бывает».

В словах Унельма Гарта была доля истины. Хальсон слишком замкнулась на нём, на службе, его деле, этом доме.

Может, ему следовало бы… отпускать её? Больше заботиться о том, чтобы она общалась с кем-то ещё, заводила друзей. Стром вдруг вспомнил себя ребёнком – шёпотом считающим до тысячи в тёмной детской, как будто плывущей над ночным Химмельборгом и обнявшей его Стужей… Одиноким мальчиком, который, затаив дыхание, прислушивался к бормотанию отца, мерившему комнату шагами этажом ниже.

Он разозлился на себя. Он Хальсон не отец, не брат. Он её ястреб. Её преданность ему – необходимость, а не прихоть.

Он снова подумал о Рамрике Ассели, о всех тех богатых и могущественных мужчинах, собравшихся у него в гостях, о том, что у Сорты, быть может, появятся теперь новые друзья… И ещё о том, что он понимал: так может случиться, и всё же велел ей ехать, так как это было нужно для дела…

Вдруг у него возникла парадоксальная, параноидальная мысль: что, если Хальсон пошлёт куда подальше и поиски Сердца, и его самого, эгоистичного, недоброго? Что, если не вернётся к нему, решит всё забыть, пришлёт письмо из резиденции Ассели, и дальше они будут видеться только на охоте, здороваясь холодно, как чужие?

Но Хальсон, конечно, вернулась – с виду не спала и пары часов, обычно аккуратно уложенные волосы растрёпаны, под глазами круги. Дурное предчувствие Строма усилилось. Он забрал сумку у неё из рук.

– Сварить тебе кофе?

Она кивнула.

Покопалась в сумке, выложила на стол пухлый блокнот.

– Вот. Всё здесь… Я перерисовала все карты. И, когда ехала, начала выписывать нужные нам точки. Думаю, теперь мы справимся быстро.

– Отлично. Как… – он мучительно подбирал слова, – всё прошло?

– О, прекрасно, – отстранённо сказала она. – Как ты и говорил. Один олень погиб от удара копьём. Несколько человек рисковали погибнуть от скуки и бессмысленных разговоров. Кстати… там была госпожа Анна. Ты знал, что она будет? Она мне помогла. Она и жена Рамрика, Адела.

«Рамрика».

– Вот как. Какое везение. У него удивительно любезная супруга, что сказать. Хотя, с учётом её бесконечных попыток благотворительности в наш адрес…

– Это не было благотворительностью. Я оказала услугу ей, а она – мне.

– Вот как? И что же это за услуга?

Хальсон моргнула, нахмурилась:

– Я не понимаю, почему ты со мной так говоришь.

– Как – так?

– Как будто я в чём-то виновата перед тобой. Как будто не веришь мне. Как будто ты можешь меня в чём-то упрекать. – Новая холодность лилась с её языка, превращаясь в лёд. Этот лёд обжигал. – Это ты хотел, чтобы я поехала к Ассели и добыла карты. Я это сделала. Почему теперь ты говоришь со мной так, как будто… предъявляешь претензии за что-то? Я этого не заслужила.

Он отвернулся, внимательно глядя в чёрные глубины закипающего кофе.

– Ты могла отказаться, если не хотела ехать к Ассели. Ты – взрослая девушка, и я был уверен…

– Значит, я должна была быть взрослой девушкой и отказаться тогда – но во всё остальное время я должна быть твоей охотницей и слушать тебя беспрекословно. Как же мне понять, когда и кем быть? Ты ничего не говорил об этом.

Он стиснул зубы.

– Я не заставлял тебя ехать к Ассели. Ты ни разу не намекнула, что не хочешь ехать. Что сейчас происходит?

Её плечи вдруг поникли, а холодность из взгляда ушла.

– Что случилось, Иде? – Он снял кофе с огня, налил ей полную чашку. Помедлив, сел рядом с ней, почти касаясь плечом. – Он что… обидел тебя?

Она медленно покачала головой.

– Нет. Я… в смысле, я ни разу не сказала ему, что ничего не хочу. Тогда у меня вряд ли бы вышло попасть в библиотеку.

Видимо, она поймала его взгляд, потому что торопливо добавила:

– Ничего… такого, о чём ты думаешь, не было.

– Но он целовал тебя? – Этот разговор не мог стать более абсурдным, но Эрик уже не мог остановиться. И в самом деле – какого дьявола. Если он узнает, что Ассели сделал хоть что-то против её воли – что тогда?

– Нет. Не целовал. – Её саму, кажется, не смутили и не удивили его расспросы. Для этого она слишком устала. – Он пришёл ко мне посреди ночи и пытался… обнимать. Что-то вроде того.

Он вполне представлял себе, что могло крыться под этим её «обнимать», и почувствовал, как кровь приливает к голове – почти так же, как когда Рагна рассказывала ему об очередном идиоте, любителе диковинок, паразите, желавшем погреться в лучах славы препаратора… Тогда он так же ничего не мог сделать.

Кого он обманывал. В этот