"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

— Лекарства есть. Но ограниченно. Поэтому — профилактика. И изоляция больных.

— В изолятор? Это же дальний блок! Там холодно!

Ковалёв поджал губы.

— Холодно — да. Но живые. Распространим заразу — умрём все. Выбор очевиден.

Кто-то всхлипнул. Женский голос.

— А дети? Больные дети тоже в холод?

— Правила для всех. Без исключений.

В голосе майора — железо. Но Антон заметил, как дрогнула его рука. Как взгляд метнулся к фотографии на стене кабинета.

***

28 января | Карантин

Утром начался ад.

Медицинские бригады ходили по комнатам с термометрами. Температура выше 37.5 — в изолятор. Крики, плач, мольбы.

Антон видел из коридора, как из тридцать восьмой комнаты выносили девочку. Лет семи, без сознания. Мать цеплялась за носилки.

— Пожалуйста! Она без меня не справится! Ей всего восемь!

Солдат отцеплял её руки. Механически, без эмоций.

— Приказ есть приказ, женщина. Отойдите.

— Я с ней! Пустите меня с ней!

— Здоровых в изолятор не пускаем. Отойдите, или применю силу.

Другой солдат тихо сказал напарнику.

— Уже привык. Вчера троих детей отвели. Позавчера — пятерых.

Мать упала на колени, выла. Соседи оттащили её в комнату.

В котельной Антон нашёл Павла. Тот сидел на трубе, смотрел в пустоту.

— Видел изолятор? — спросил солдат, не оборачиваясь.

— Нет.

— И не смотри. Там... там дети лежат рядами. Блок в дальнем крыле — старые трубы, греют слабо. Градусов двенадцать, не больше. Для здоровых — терпимо. Для больных с высокой температурой... Лекарств — по минимуму. Это не лечение. Это отсрочка.

Павел повернулся. Провёл ладонью по лицу.

— Вчера девочка умерла. Лет пяти. Звала маму до последнего.

Помолчали.

— Это неправильно, — сказал Павел. — Майор Морозов так бы не поступил.

— А что бы он сделал?

— Не знаю. Но не это. Точно не это.

***

29 января | Болезнь Кати

Утром Катя не смогла встать. Надя подошла к её койке, тронула лоб. Горячий.

— Ничего, милая. Сейчас водички дам.

Руки тряслись, когда наливала воду. Алиса и Лена переглянулись. Начали создавать ширму из простыней, загораживать койку от двери.

Катя металась в жару, бредила.

— Папа... где папа... Холодно...

— Бади, — позвала Лена. — Иди сюда.

Кот подошёл, обнюхал девочку. Прыгнул на койку, улёгся рядом. Громко замурлыкал, прижимаясь тёплым боком.

— Вот, согревает тебя. Всё хорошо.

Марк стоял в стороне, прижимал солдатика. Слёзы текли по щекам.

— Солдатик говорит — ей очень плохо. Очень.

Весь день прятали болезнь. Сбивали температуру мокрыми тряпками, поили водой, молились всем богам.

К вечеру пришла проверка. Медсестра с термометром, два солдата за спиной.

— Все здоровы? — устало спросила медсестра. Видно было — ей самой тошно от этой работы.

— Да, все здоровы, — быстро ответила Надя.

Медсестра обошла койки. Остановилась у ширмы.

— А там кто?

— Дочка. Спит. Устала очень.

— Проверить надо.

— Не надо будить...

— Правила.

Отодвинула простыню. Катя лежала, раскрасневшаяся. Бади прижимался к ней, грел.

Термометр под мышку. Минута ожидания — самая долгая в жизни.

— 37.8.

— Это... это не опасно! Небольшая температура!

— Выше 37.5 — изолятор. Собирайтесь.

— Она же ребёнок! — Надя встала между медсестрой и койкой. — Там холодно! Она умрёт!

— Простите, не я решаю. Правила...

— К чёрту правила!

Шум привлёк внимание. В дверях появился майор Ковалёв. Окинул взглядом комнату: больную девочку, Надю у койки, медсестру с термометром.

— Что за шум?

— Температура 37.8. Отказываются в изолятор отдавать.

Ковалёв подошёл к койке. Посмотрел на Катю, бледную, худенькую. На старые часы на тонком запястье. Что-то дрогнуло в его лице.

— Возраст?

— Шесть лет.

Он отвернулся к стене. Плечи майора напряглись. Минуту он стоял неподвижно. Потом быстро вытер щёку — по ней скатилась одинокая слеза.

Повернулся обратно. Лицо снова каменное.

— Правила для всех. Иначе все умрём.

Последнее слово вышло тише остальных.

— У меня тридцать доз антибиотиков на двести сорок человек. Тридцать! Если начну выбирать, кого лечить... — он не договорил.

— Товарищ майор, — взмолилась Надя. — Пожалуйста! Мы сами вылечим!

— Нет. Мы держимся за правила, потому что иначе всё развалится. Но я всё понимаю.

Замолчал. Потом тише.

— Найдите Соколова.

Развернулся к солдатам.

— До вечера. Если температура не спадёт — в изолятор. Силой, если потребуется.

Уходя, бросил через плечо.

— И найдите Соколова. Павла. Он... может что-то подскажет.

Ушёл. Медсестра облегчённо выдохнула.

— До вечера. Но потом — заберут.

***

В котельной Антон нашёл Павла. Тот будто ждал.

— Майор передал — ты меня искал?

Антон кивнул. Понимал: знак от Ковалёва. Не прямой приказ, но...

— У нас девочка больна. Шесть лет. В изолятор заберут.

— Знаю. Слышал.

Павел огляделся. Котельная пустая, только гудят трубы.

— Я видел изолятор. Там уже пятеро детей. Двое не дожили до утра. В таком холоде, без нормального лечения...

— Что делать?

Павел помолчал. Потом решился.

— Есть технические шахты. Старые, со времён стройки. Ведут к гаражу. В гараже — ГАЗ-66. Заправлен, готов к патрулю.

— Побег?

— Не побег. Спасение ребёнка.

— А топливо? — спросил Антон.

— Чуть больше половины бака. Далеко не уедем, нужно заранее продумать маршрут. — Павел помолчал, прикидывая. — Километров на двести-двести пятьдесят, не больше. В одну сторону. Если повезёт с расходом.

Соколов посмотрел куда-то вдаль и поднял руку с вытянутым пальцем.

— Там в тёплом боксе стоит, должен завестись. Арктической солярки уже нет, обычная, но в тепле гаража сработает. Главное — не глушить на морозе.

Достал из кармана потёртый армейский жетон. На металле выцарапано.

«Долг. Честь. Совесть.»

— Это майора Морозова было. Того, кто бункер для людей открыл. Он бы хотел, чтобы вы его взяли.

Антон взял жетон. Холодный металл.

— А ты?

— Если поймают — скажите, что нашли. Я подтвержу. В три ночи смена караула. У вас будет пятнадцать минут. Код от решётки — 1709. Дальше по указателям.

— Почему ты это делаешь?

Павел смотрел на трубы.

— Майор Морозов спас людей. Отдал жизнь за это. А мы? Мы детей в холод отправляем. Это неправильно. Он бы... он бы гордился мной.

***

Вечер прошёл в сборах. Тихо, осторожно. Самое необходимое: