"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

— Воины, — вопя во всю глотку обратился я к затихшему лагерю — великие мужи империи, сегодня, вы одержали великую победу, ваш подвиг будет запечатлён на страницах книг, а слава и память о вашем подвиге, не померкнет и через тысячу лет!

Радостный гул и стук стали о сталь подбадривающи прокатился по внезапно подорвавшимся со своих мест не стройным рядам. Вскочив на ноги, все, включая аристократов, под светом десятков костров глядели на меня большими, обоготворяющими глазами.

— Сегодня, каждый из вас, рискуя жизнью, лил кровь во благо своё, и своих детей. Вы дрались не за деньги, императора или своего сюзерена, вы сражались за мир, мир в котором ваши дети никогда не будут знать слово «война»! — Вновь бурными выкриками «Славься империя, славься принц Карл» взорвалась толпа. — Однако! — переход с хвалебной интонации на «угрожающую» дался весьма легко. — Даже не смотря на нашу общую, великую цель и желание защищать ближнего своего, нашлись те, кто наплевал на империю, на воинское братство, на вас… Приведите дезертиров!

На заранее освобождённую полянку, вывели тридцать восемь человек. Они тряслись, боялись, кто-то даже плакал. Среди оборванцев, крестьян, нашлась пара ополченцев, и даже один из наёмников, но ни одного аристократа. Наверняка дабы не опозорится те просто скрыли факт своего дезертирства, но ничего, это мы после исправим, найдём виновных, а пока…

— Маг-целитель, мешок… — В моих руках тот час оказался не большой кожаный кашель. — Обычно, с предателями и дезертирами в империи не церемонились, благородный Август предпочитал сразу избавляться от людей вроде этих… Но, я не был бы собой если не дал бы вам ещё одного шанса. Здесь, тридцать восемь камней, тридцать четыре белых — дарующих жизнь, четыре чёрных — означающих смерть. Каждому из вас я дам возможность собственной дрожащей рукой, бросившей друзей и товарищей, избрать собственную судьбу. — Встряхнув мешок, в сопровождении Августы и гвардии вышел вперёд — Первый пошёл!

Возможно ли риском, угрозами и страхом закалить волю Труса, тем самым сделав из его героя? Можно ли кровью и потом, перевоспитать предателя, сделав того верным и преданным лишь тебе человеком? Будучи простым смертных, я не знал ответа на эти вопросы, не знал цели данного рода экзекуции. Всё что мне известно, так это то, что так поступали в древности и это имело свой некий успех, а значит, могло и мне сослужить добрую службу. Во всяком случае я на это надеялся.

Первый камень белый, его обладатель облегчённо вздохнув, с колен взглянул на меня и сделал шаг в лева, второй так же вытягивает белый, третий — белый. Четвёртый доходяга, тот самый из числа наёмников, с пересохшими губами и разбитым глазом, нервно поглядывая на меня мешкает, ему явно хочется что-то мне сказать, но вид грозной стражи за моей спиной его останавливает. Чёрный… Не повезло.

— Но как же, стойте, я же… — Двое громил взяв того под руки тащат парня в право, поближе к тем кого окрестили «героями». В глазах тех ребят виделось презрение, ненависть и даже какое-то значимое превосходство перед поставленным на колени смертником. Местным нравилось разделение на касты, и особенно это нравилось тем, кто никогда ничего не имея резко возвышался над другими.

Далее белый, вновь белый. Мешочек постепенно пустел, даруя одним спасение, а другим, печальный конец. Картинка повторялась раз за разом. Мольбы, просьбы, крики, ни один из трусов вытянувших черный камень молча не принял свою судьбу. И лишь те, кого небеса наградили белым знаком, всё так же, отстранёно, стараясь не глядеть на менее удачливых компаньонов молчаливо уходили в сторонку. Они считали что для них всё кончено, как бы не так…

Жеребьёвка окончена. Четыре смертника, со слезами на глазах смотрели на меня, ожидая когда их господин отдаст приказ.

— Те кто вытянул белый камень, поднимите палки что у ваших ног. Каждый из вас, должен сделать тридцать ударов по каждому из избравших чёрный камень. Если, я или кто-то из воинов заметит что вы бьёте в пол силы, вновь ослушавшись приказа источая трусость, тем самым щадя приговорённых… Будьте готовы, вместе с ними разделить суровую участь, на которую, своим дезертирством вы обрекли товарищей, не вернувшихся с поля боя.

Выстроив «белых» шеренгой, первым к одному из чёрных вышел взрослый, бородатый мужчина лет этак тридцати, а может и старше. Трясущимися руками, и взглядом переполненным слёз он глядел на молившегося перед ним на коленях приговорённого. «Пожалуйста, пожалуйста…» — просил тот, но старик его не услышал. Взревев словно зверь, казавшийся хрупким мужичок, в секунду, одним ударом разбил бедолаге голову, от чего, тот отключившись пошатнулся но не успев упасть на землю, столкнулся с ещё одним, не менее мощным ударом в область шеи.

Трещали кости, текла кровь, доносились крики, хрипы, затем мычание. Воины молча глядели на то, как их же товарищи убивают своих же братьев по оружию. Я думал, в глазах моих людей, крестьян ополченцев и последних уцелевших гвардейцев что сейчас в основном выступали в ролях сотников, встречу осуждение. Ведь данного рода экзекуция даже в древнем Риме считалась финальной точкой и крайней мерой наказания.

Но, как оказалось я слишком много думал.

— Отличная идея ваша сиятельство. Я даже не думал, что из труса так быстро можно сделать зверя… — В пол голоса, проговорил Гвиний. — Вот только как вы собираетесь размещать их в рядах нашей армии? Теперь к ним не будет обсолютно никакого доверия, никто не станет с ними рядом.

— Это и не требуется, в следующем бою выставим их отдельной группой в авангарде. Смогут выжить, наверняка отмоют свою репутацию в глазах других, умрут — плакать о них не будут. — Со скрипом и болью в сердце, всё так же глядя как завершается кровавая расправа, проговорил я.

— Хм, сначала вы настраиваете зорфов убивать себе подобных, после, заставляете имперцев убивать своих же, при этом, каким-то образом умудряясь поднять мораль целого войска. Господин — когда это вы успели из обычного избалованного мальчишки превратиться в злого гения?

— Гвиний… — Шикнул я, переведя взгляд на мага. Данного вида обращение в кругу моей свиты недопустимо!

— Что? — Глядя на меня глумливым взглядом, с закрытым ртом спросил маг. — Это телепатия ваша светлость, успокойтесь. О, и кстати,