Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

– Все в порядке, Дара, правда, – успокаивала она. – Прошлое на то и прошлое, что все уже позади.

Его лицо омрачилось.

– Нет, – пробормотал он. – Это не так.

Вдруг из-за занавески, задернутой через половину лазарета, раздался сердитый кряк. Дара подпрыгнул.

– Не бойся, – вздохнула Нари. – Это мой пациент.

Дара смотрел на нее с подозрением.

– Ты лечишь птиц?

– Через неделю, глядишь, и начну. Один ученый Агниванши развернул проклятый свиток, и у него вырос клюв. Сколько раз я ни пыталась ему помочь, у него только растут новые перья.

Дара обеспокоенно вскинулся, оглядываясь по сторонам, но она подняла руку.

– Он нас не слышит. У него лопнули перепонки от перенапряжения, даже мои чуть не лопнули. – Нари опустила в блюдце еще один осколок. – Как видишь, мне было на что отвлечься от мыслей о своей родословной.

Он покачал головой, но сел на место.

– Как ты тут? – спросил он уже мягче. – Как твои успехи?

Нари хотела отделаться легкомысленным ответом, но передумала. Все-таки это был Дара.

– Не знаю, – сказала она честно. – Ты знаешь, какую жизнь я вела раньше. Здесь я чувствую, как будто попала в сказку. Одежда, драгоценности, еда. Я как будто в раю.

Он улыбнулся.

– Так и знал, что тебе придется по душе королевская роскошь.

– Но мне все кажется, будто это мираж и стоит мне допустить еще одну ошибку, и все рассыплется. И, Дара… я допускаю столько ошибок, – созналась она. – Я ужасная целительница, я ничего не понимаю во всех этих политических интригах, и я так… – она перевела дыхание, понимая, что начинает заговариваться. – Я устала, Дара. Мне приходится думать о тысяче разных дел одновременно. А мое обучение… Боже, Низрин пытается в два месяца впихнуть объем знаний, на который и двадцати лет не хватит.

– Вовсе ты не ужасная целительница. – Он ободряюще ей улыбнулся. – Наоборот. Ты же исцелила меня после нападения Рух? Тебе просто нужно собраться. Рассеянность – страшный враг магии. Дай себе еще время. Ты теперь в Дэвабаде. Начинай мерить время декадами и веками, а не месяцами и годами. И не забивай себе голову политикой. Тебе не нужно плести ингриги. В нашем племени есть более подходящие кандидаты для того, чтобы решать эти проблемы за тебя. Сконцентрируйся на учебе.

– Ну да…

Какой типичный для Дары ответ: сплошь прагматичные советы и толика снисхождения. Нари сменила тему.

– Я не знала, что ты вернулся. Ты остановился не во дворце?

Дара фыркнул.

– Да я лучше на улице буду спать, чем под одной крышей с их братом. А остановился я у старшего визиря. Он был другом твоей матери. В детстве Манижа с братом часто гостили в его семейном имении в Зариаспе.

Нари не знала, что об этом думать. Хлопотливый Каве э-Прамух казался подозрительным типом. В первое время он регулярно заглядывал в лазарет, приносил подарки и часами задерживался, наблюдая за ее работой. В конце концов Нари не выдержала и попросила Низрин вмешаться и с тех пор почти его не видела.

– Не знаю, хорошая ли это идея, Дара. Не доверяю я ему.

– Потому что принц пескоплавов сказал не доверять? – Дара пристально посмотрел на нее. – Уж можешь мне поверить, Каве тоже есть что сказать про Ализейда аль-Кахтани.

– Видимо, ничего хорошего.

– Ровным счетом ничего, – Дара понизил голос. – Будь осторожнее, маленькая воровка, – предостерег он. – Дворцы полны опасностей для младших сыновей короля, а у твоего принца горячая голова. Не хочу, чтобы и тебя втянули в их междоусобицы, когда Ализейда аль-Кахтани найдут с петлей вокруг шеи.

Она отказывалась признаваться, как сильно подействовали на нее эти слова. «Он мне не друг, – напомнила она себе. – Он мишень».

– Я могу за себя постоять.

– Но ты не обязана, – ответил Дара устало. – Нари, ты меня вообще слышишь? Не лезь в эту политику. Держись подальше от принцев. Это ниже твоего достоинства.

Говорит дэв, чьи политические взгляды устарели тысячу лет назад.

– Хорошо, – соврала она.

Нари не собиралась расставаться со своим единственным осведомителем, но и ссориться ей не хотелось. Она опустила в блюдце последний осколок.

– Стекла больше нет.

Он криво усмехнулся.

– В следующий раз найду менее разрушительный способ повидаться с тобой.

Он потянул руку.

Нари не пустила. Она держала его за левую руку – именно на ней была выведена летопись его жизни в рабстве. Теперь она понимала, что значат мелкие черные черточки, спиралью отходившие от его ладони, как улиточная раковина, огибавшие запястье и исчезавшие под рукавом. Она потерла большим пальцем черточку у самого основания ладони.

Дара помрачнел.

– Вижу, твой новый друг рассказал тебе, что это означает.

Нари кивнула, стараясь не выдать своих чувств.

– Сколько… где они заканчиваются?

В кои веки Дара не стал отпираться и просто ответил:

– Они тянутся до плеча и по всей спине. Я прекратил считать на восьмой сотне.

Она сжала его руку и через минуту выпустила.

– Ты многого мне не рассказываешь, Дара, – тихо сказала она. – О рабстве, о войне… – Она поймала его взгляд. – О восстании против Зейди аль-Кахтани, которое ты возглавил.

– Знаю. – Он опустил взгляд и покрутил кольцо. – Но я не соврал королю – по крайней мере, об этом не соврал. То, что мы видели с тобой вместе, – единственное, что я помню о рабстве, – Дара прочистил горло. – Этого было более чем достаточно.

Нари согласилась. Она считала подарком судьбы то, что Дара не помнил многовекового заточения. Но это была только часть ответа.

– А война, Дара? И восстание?

Он поднял на нее полный сомнений взгляд.

– Этот молокосос не рассказывал?

– Нет. – Нари и сама избегала слухов о темном прошлом Дары. – Я хочу услышать это от тебя.

Он кивнул.

– Хорошо, – сдался он. – Каве готовит церемонию в Великом храме в твою честь. Гасан, правда, не одобряет… – По его тону без лишних слов было понятно, что он думает о мнении короля. – Там мы сможем поговорить, и никто нам не помешает. Восстание… и все, что случилось накануне войны… это долгая история. – Дара сглотнул, заметно нервничая. – У тебя возникнут вопросы, и мне нужно время все объяснить, чтобы ты поняла, почему я делал то, что делал.

Птицеподобное существо снова закричало, и Дара состроил гримасу.

– Но не сегодня. Займись им, пока он не упорхнул. Да и мне тоже пора. Низрин права, нам лучше не оставаться наедине. Пескоплав знает, что ты здесь со мной, а я не хочу навредить твоей репутации.

– За мою репутацию не беспокойся, – обронила она. – Навредить ей я и без твоей