"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

– Явь – человеческий мир, то, что видит человек. В Мировом дереве Яви соответствует ствол.

Лада кивнула: это понятно.

– Правь – мир богов, – закончил Посвист, – это крона дерева.

«Правь – глагол повелительного наклонения», – подумала Лада, но вслух не произнесла.

Подошел Лель.

– Не распинайся, – обратился он к брату. – У нее в одно ухо влетает, в другое вылетает.

Лада оскорбилась: с памятью у нее все в порядке. Она остановилась и достала из рюкзака ручку с блокнотом. Затем схематично изобразила дерево, к нему провела стрелки: Навь возле корней, Явь рядом со стволом, а в ветвях запуталась Правь.

– Доволен?! – сквозь зубы спросила она Леля. – Мама мне об этом еще в детстве поведала!

– Да, – не стал отнекиваться он. – Повторенье – лучшее ученье. Теперь точно знаю, что усвоила.

Ладе захотелось его стукнуть: вот же высокомерное чучело! Иногда похож на человека, но ключевое здесь слово – «иногда».

– А Дивь тогда что? – спросила девушка.

Сохранять спокойствие в присутствии Леля стоило усилий, но она постарается для своего же блага. И пусть сначала объяснят, как это вписывается в теорию Мирового древа.

Ворон открыл зрячий глаз.

– А девочка не так глупа, – поведал он. – Редко кто додумывается до этого вопроса.

Лель скривил рот, но так, чтобы Крун не заметил. Не хотел, видимо, портить отношения с вороном.

– Дивь и Явь когда-то были едины, – сказал Посвист. – Потом почти все переходы между ними исчезли. Остались лишь в некоторых местах. И теперь считается, что Дивь – верхний ярус Яви, часть ствола – та, что уже в кроне дерева. Врата в мир богов.

Лада угукнула: как-то слишком абстрактно. Но со временем она разберется. Потому что кто-то должен ответить за смерть родителей. Тот, кто послал навей в мир Лады.

Лель начал насвистывать. Получалось у него ловко: тут же в небе откликнулся жаворонок, который завел звонкую песню. Он завис прямо над головами путников, быстро трепеща крыльями. В лесу прокуковала кукушка, за ней отозвался дрозд. Вскоре воздух наполнился птичьими трелями. Леля облепили птицы, половину из них Лада в жизни не видела: сине-желтые, с малиновой грудкой, оранжевым хохолком. В глазах рябило от разнообразия.

– Позер, – проскрипел старый ворон, и Лада захихикала – какое точное определение.

А Лель даже не смутился, продолжил насвистывать.

К нему присоединился Посвист, теперь оба брата соревновались: у кого лучше? Поднялся теплый ветер, он подгонял путников в спину, ерошил перья ворона. И Ладу обхватило такое веселое настроение, что сердце стало огромным, словно радость не умещалась в нем. Она остановилась, не в силах идти: как же хорошо! Лада подняла ладони к небу, и из них брызнул свет. Ее ноги оплели цветы, ромашки и одуванчики запутались в волосах.

– Точно, светлая богиня, – Крун перебрался на ее плечо, и Лада опомнилась.

Посвист с Лелем радостно переглянулись.

– Сработало! – с облегчением выдохнул Лель.

– Я же говорил, что не может она быть темной, светлая сторона в ней сильнее, – добавил Яровит. – Да и слабой тоже быть не может: ведь Лада – дочь Живы.

– Но проверить не мешало бы, – ответил Посвист. – К тому же надо было узнать ее стихию.

Лада вспыхнула: они ее провели! Но сердиться не получалось. После происшедшего ей самой хотелось вспорхнуть и петь, несмотря на недавнюю утрату. Лада сняла с головы венок из желто-белых цветов и надела его Посвисту на голову.

– А мне, пожалуйста, из васильков, – попросил Лель.

– В следующий раз, – Лада показала ему язык.

Глава 5

Волшебные кони

Через пять часов путники вышли к берегу озера. Под конец Лада начала прихрамывать; хорошо, что обошлось без сильной боли. А еще как-то вниз добраться надо. Склон здесь был крутой: запросто шею сломаешь.

– Ковер-самолет бы не помешал, – Лель подошел к обрыву и посмотрел вниз.

– Угу, даст его Берендей. Держи карман шире, – скептически усмехнулся Яровит. – Прижимист твой дед, – обратился он к Ладе.

Лада пожала плечами: не очень-то Берендей ее дед, выходит. Скорее, приемный дедушка.

– Спускаться не будем, – решил Яровит, – а не то потом и костей наших не соберут. Ждать здесь станем.

Лада с облегчением опустилась на землю: ноги гудели, да и щиколотка разнылась, под кожей точно пульсировало что-то. Так долго ходить Ладе ни разу не доводилось. Тут же подскочил Лель:

– Не соблаговолите ли, уважаемая богиня, поднять свой зад и набрать хворост, чтобы мы могли разжечь костер, возле которого согреем уставшие кости? Здесь слуг нет.

Лада погрозила кулаком: остряк несчастный! Хотя таким он был ей приятней, чем высокомерный Лель, отчитывающий Яровита. В том словно проглядывала холодная вечность сквозь маску подростка. И это пугало.

Она с трудом встала и помогла остальным набрать сухие ветки. Хотя могли бы дать поблажку: ведь это Ладе угрожает смертельная опасность, ее беречь надо. Но все относились к ней как к равной – никаких уступок. Затем Яровит щелкнул пальцами и высек огонь. Лада постаралась незаметно повторить это движение, но у нее ничего не получилось.

– Его стихия – огонь, – пояснил Посвист. – Даже по имени понятно: яр – значит, яростный, ярый.

– А твоя стихия? – спросила Лада.

Посвист свистнул, и ветер растрепал ее прическу. И без слов ясно, что воздух.

– Моя – вода, потому что считается, что я так же непостоянен и скоротечен, как река. «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку», – процитировал Лель, – а твоя – земля. Ведь ты дочь Живы и богиня весны, когда пробуждается все живое. Мы идеальная четверка богов.

– Только у темных тоже идеальная четверка, – буркнул Яровит, – да еще помощников куча. Поэтому не расслабляемся.

– А где остальные боги? Или больше нет никого?

– На пенсию вышли, – отрезал Яровит, и разговор на этом угас.

Лада грелась у костра. Хотя в сказочном мире было тепло, в отличие от человеческого, но к вечеру похолодало, так что огонь был кстати. С высокого берега открывался чудесный вид на озеро. Даже наступающий вечер не мог помешать разглядеть камни на дне – настолько прозрачной оказалась вода. Противоположный склон полого спускался к озеру, на нем росли черные сосны. Деревья отражались в озере, и чудилось, что там находится подводный лес. Все это выглядело картиной из художественной галереи – не верилось, что вода может быть такой чистой, а сосны – настолько высокими. Лада ощутила очарование этого мира – в Диви было прекрасно.

– Это Светло-озеро, – сказал Яровит. – Вода в нем вкуснее,