Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— А на тебя он через Джона вышел?

— Ты и про Джона знаешь? — Платон то ли удивился, то ли напрягся, то ли тужился просто.

— И про Джона тоже знаю. А в чем секретность? Мы вроде как вместе работаем, я от тебя своих секретов не прячу.

— Да нет проблем, я просто не говорил о нем ни с кем. Да, от него пришли.

— А ему это зачем? — Тут я вполне искренне удивился.

— Развели его. Там дальше еще люди в цепочке были, частично местные, частично из России перебрались. Сейчас цепочка развалилась, как раз после того случая, сам Джон переехал в Анкоридж и все свои контакты сменил. Ты в курсе, что в те края еще одни ворота есть? — вдруг спросил он.

— На Аляску?

— Не совсем. В Канаду. Выход на Юконе.

— Догадывался.

— Как?

— Как мы гусеницы для машин возить начали, так сразу в Лисьих Выселках в продаже появились похожие, но не наши, — припомнил я свою на редкость памятную поездку в это село. — "Маттракс", а у нас "доминаторы". Если бы их через Россию везли, то больше времени заняло бы, заказывать надо. То есть просто купили где-то из стока и закинули.

— Но там ворота хуже.

— Почему?

Платон выдержал паузу, будучи явно занят другим, затем ответил:

— Там один городок всего, Уайтхорс, от него одна дорога к воротам, довольно долгая. А весь наш бизнес знаешь с чего начинался?

— С чего?

— С краденых тачек. — Я услышал, как Серега усмехнулся. — Дернули, номера поменяли на левые, до ворот догнали — и на эту сторону. Ищи ее потом. Если на Аляске с этим просто, есть где спереть, то на Юконе даже с этим проблема. И машин немного, и попасться легко.

— Я так понимаю, что в Приграничье большая часть машин краденая, нет?

— Из того, что кондукторы тащат, — четыре из пяти, я думаю. Поэтому если кондуктор сидит на воротах, как мы, у него доход всегда хороший. Кинь лопату, пожалуйста. — Внизу снова зашуршала галька.

Я подошел к спуску и сбросил лопатку под ноги затягивавшему ремень Платону.

— А схему вашу медицинскую Джон придумал?

— Не он один, как я понимаю. Но сейчас она только на него замкнута.

— Фомин ему возил?

— Не, Фомин возил второму мужику, русскому. Два канала.

Платон заработал лопаткой, потом полез наверх по спуску.

— А почему Маломер к тебе подошел? А не к канадскому каналу?

— Там какие-то свои заморочки, не знаю, я же давно от всех их дел отошел. Может, нормальный бизнес наладили, и теперь им наркота ни во что не уперлась. Мы же от краденых машин тоже отказались, как только что-то другое наладили. Даже машины теперь покупаем.

— Ну и правильно сделали. — Я подал ему руку и вытащил наверх. — Так они к тебе с просьбой пришли или настойчивой просьбой?

— С требованием. — Сергей отряхнул песок с брюк. — Подача такая, что типа вместе работали, поэтому и ворота общие, "профсоюзные". А Джон этот их "профсоюз" в гробу видал, он только со мной работал и из Выселок сдернул при первой возможности.

— То есть проблемы еще могут быть?

— Думаю, что могут. Но если Маломер будет стучать, то с ними и без нас разберутся, нет?

— Надеюсь.

Действительно на это надеюсь. Новые проблемы нам не нужны, и старых хватило. Но за этот канал я буду глотки рвать, если потребуется, все Лисьи Выселки сожгу и с землей сровняю. И не из-за денег, а потому что это окно домой, и для меня, и для Милы.

— Теперь ты меня карауль, давай лопату. И "ауровизор" держи, поглядывай по сторонам.

Хмель

23 июня, четверг

Среда запомнилась плохо. Нет, со здоровьем был полный порядок, голова не болела, и даже с утра помимо обычной зарядки немного потягал штангу, просто у Ивана в кои-то веки случился выходной и бар остался на мне с Оксаной.

Погода радовала, люди шли весь день, и после закрытия бара сил хватило лишь чтобы доползти до кровати.

Утром встал бодрым и выспавшимся, но вот настроение было не ахти — все же целый день торчать за стойкой я давно отвык, а Иван как умотал вчера куда-то с девчонками, так еще не объявлялся. Но он в своем праве — два дня выходных сам ему пообещал, никто за язык не тянул.

Так что я без фанатизма позанимался с гантелями в подвале, поколотил грушу да и отправился открывать бар, решив позавтракать прямо за стойкой. Небо хмурилось, особого наплыва клиентов сегодня ожидать не приходилось. С утра сам справлюсь, а там тетя Маша с Оксаной подойдут.

Разогрев на плите чайник, я соорудил пару бутербродов и устроился за стойкой с газетой, но, как на грех, сразу распахнулась входная дверь. Возникший на пороге Могилевский зыркнул по мне странным взглядом и громогласно объявил:

— Дружина! Всем оставаться на своих местах!

— Охренеть, — пробормотал я, отложив надкушенный бутерброд на тарелку.

Рука сама собой потянулась к "Шершню" под стойкой, но вслед за дознавателем в бар уже проходили дружинники в бронежилетах и шлемах с автоматами на изготовку.

— Хмелев Вячеслав Владимирович? — подошел к стойке Могилевский. — Вот постановление на обыск принадлежавшего вам особняка.

Вслед за дружинниками на пороге возник Петр Наумов и какой-то бородатый тип с непонятным прибором, если так можно было назвать насаженный на металлическую рукоять хрустальный шар.

— Ознакомьтесь и подпишите.

— Хрен вам, — отодвинул я от себя листок, лишь мельком глянув на шапку. — Мне принадлежит не особняк, а лишь часть помещений в нем. Грош цена вашей бумажке.

Могилевский только пожал плечами.

— Ваше право. Но на время переоформления постановления дружинники останутся здесь.

Я поморщился и притянул листок обратно. Основанием проведения следственных мероприятий значилось "изъятие из чужого незаконного владения имущества по заявлению третьего лица".

— И что вы рассчитываете найти?

Дознаватель указал на представителей Братства.

— Искать будут они, а мы только обеспечиваем законность процессуальных мероприятий.

Смысла упираться не было, Могилевский ясно дал это понять, поэтому я решил немного поторговаться.

— А где понятые?

— Вячеслав Владимирович, перестаньте тянуть резину. Вам есть что скрывать?

— Всем есть что скрывать, — ответил я. — Раз это не следственные мероприятия, а действия гражданского характера…

— Постойте! — возмутился Наумов. — Это совсем не так!

Я потряс листком.

— Вы бы сначала ознакомились, что ли, какую бумажку вам в канцелярии выдали.

Петр зло глянул на дознавателя, но тот лишь развел руками.

— Поэтому, учитывая отсутствие понятых, все передвижения по дому только в сопровождении меня ограниченной группой лиц.

Могилевский посмотрел на