СФСР - Алексей Небоходов

Ознакомительный фрагменттелезрители! – ведущий расплылся в неестественно широкой улыбке, словно старался убедить аудиторию в собственной искренности. – Сегодня у нас особенная новость, которая, без сомнения, обрадует многих граждан нашей страны.

Аркадий хмыкнул. Он давно уже ничего не ждал от телевизора: удивить его казалось невозможным.

– Итак, внимание! – продолжил диктор с прежней искусственной бодростью. – Сегодня вступает в силу долгожданный закон о государственной опеке над женщинами детородного возраста. Теперь все незамужние женщины до двадцати пяти лет, не имеющие детей, официально переходят в общественную собственность. Согласно новым положениям, любой совершеннолетний мужчина вправе выбрать любую из подопечных и воспользоваться предоставленной возможностью без дополнительных процедур или согласований. Всё это – в рамках государственной программы восстановления демографического баланса!

Голос ведущего дрогнул, но он профессионально усилил энтузиазм:

– Это несомненно решит демографическую проблему нашей страны и позволит нам снова гордо заявить о себе на мировой арене!

На экране появилась весёлая анимация: молодые девушки строем шли навстречу сияющему будущему. Рисованные лица улыбались и пританцовывали под задорную мелодию. Над ними развевались лозунги: «Государство знает, как лучше!», «Стабильность и процветание!» и центральный – «Женщина – будущее страны!»

Аркадий смотрел на происходящее с внутренним оцепенением. Хоть принятие закона было известно заранее, увидеть его анонс с весёлыми графиками и праздничной анимацией казалось странно и неуместно. Центральный канал подавал событие с серьёзностью и нарочитой радостью, будто речь шла о спортивном празднике, а не о радикальном изменении социальной реальности.

Ведущий передал слово соведущему – известному пропагандисту с постоянной улыбкой, чуть превышающей естественные границы лица. Тот встал у большого экрана, где замелькали яркие картинки и цифры.

– А теперь немного статистики! – торжественно объявил он. – Благодаря закону население страны в ближайшие годы удвоится, а счастье каждого гражданина увеличится на сорок семь процентов!

Соведущий ловко жонглировал графиками, таблицами и диаграммами, словно фокусник. Он с энтузиазмом объяснял, насколько повезло женщинам оказаться в этой значимой роли.

Аркадий застыл, едва дыша. Происходящее походило на какой—то фарс, однако ведущие продолжали подавать новость как естественную и долгожданную.

На экране началось прямое включение из провинциального городка. Корреспондентка с весёлым лицом брала интервью у прохожих. Мужчины охотно выражали радость, а женщины уверяли, что давно ждали такого «заботливого» закона и мечтают приступить к исполнению почётной государственной миссии.

Одна из женщин нервно улыбнулась:

– Я вообще—то не планировала, но, если Родина требует, придётся родить – причём срочно!

Корреспондентка восторженно повернулась к камере:

– Вот так, дорогие зрители, народ встретил новую инициативу с энтузиазмом и пониманием!

Аркадий попытался встать, но почувствовал слабость. Всё вокруг казалось чужим, словно он попал в параллельную реальность, где абсурд и действительность поменялись местами.

Государственный канал продолжал транслировать нескончаемый поток комичного абсурда. Мелькали лозунги, звучала весёлая музыка, а счастливые люди на экране убедительно изображали радость и надежду.

Ладогин откинулся в кресло и закрыл глаза, надеясь, что через мгновение проснётся и кошмар исчезнет. Но стоило взглянуть на экран, как иллюзия окончательно рассеялась.

Абсурд стал новой реальностью, окутывающей его словно тёплое одеяло. Отчаяние смешивалось с почти детским изумлением: как могло случиться такое? Кто мог серьёзно отнестись к этой гротескной затее?

Ответов не было. Телевизор беззвучно мигал радостными лицами, графиками и нелепыми лозунгами, погружая квартиру в вязкое, невыносимое чувство полного абсурда.

Политик понял: грань между фарсом и реальностью стёрлась окончательно. То, что вчера казалось слухом или циничной инициативой, теперь обрело юридическую силу да ещё и праздничную обёртку. Он чувствовал себя зрителем, выпавшим даже из массовки происходящего спектакля.

На экране снова появился довольный ведущий, уверенно завершая репортаж:

– А мы продолжим следить за развитием событий, ведь впереди великие свершения и ещё больше прекрасных законов!

Аркадий глубоко вдохнул. Возмущение покинуло его, и осталась только тягучая пустота. Сознание растворялось в липкой атмосфере абсурда, ставшей не вторжением, а новой нормой.

Неожиданный звонок прозвучал нелепо на фоне происходящего. Вечер всегда был для него заповедником покоя. Аркадий открыл дверь. На пороге стояла Лада Сажаева – высокая эффектная блондинка, чьё присутствие всегда сопровождал привкус чего—то греховного. Дочь министра финансов давно была известна в Первопрестольске как негласная фаворитка Головы государства, его тайная забава и каприз. Правда, недавно Голова охладел к ней столь же резко, как когда—то приблизил, оставив Ладу перед неопределённостью и страхом.

Девушка изображала неловкость, но тут же, без приглашения, вошла внутрь, наполнив комнату ароматом тяжёлых духов.

– Аркадий Григорьевич, простите за поздний визит, – начала Лада с наигранной растерянностью, стягивая с плеч роскошное пальто и бросая его на спинку кресла, словно оно всегда здесь было.

Она привычно оглядела квартиру и доверительно спросила:

– У вас найдётся что—нибудь выпить? У меня такой день, что трезвой беседу не осилю.

Ладогин молча указал на мини—бар, следя за её движениями с тревогой и абсурдным ощущением одновременно. Лада налила виски и театрально вздохнула, словно актриса перед монологом.

– Аркадий Григорьевич, вы должны меня понять. Я пришла не от хорошей жизни, – она сделала паузу, позволяя осознать глубину отчаяния. – Голова посоветовал обратиться именно к вам. Вы знаете, скоро вступает этот ужасный закон… И мне совсем не хочется оказаться в чьём—то пользовании.

Она тяжело вздохнула и демонстративно отпила глоток, пытаясь скрыть дрожь в руке.

– Меня уже списали со счетов. Вы ведь знаете мою историю? – её глаза влажно блеснули. – Я была для него игрушкой, куклой. Пока была нова – была нужна. Теперь он устал и выставил меня, как старый шкаф. Вы единственный, кто может спасти меня и взять замуж. Прошу вас не отказать.

Аркадий ощутил, как абсурдность происходящего обрела физическую форму, сгущаясь вокруг липкой, насмешливой субстанцией. Лада сейчас выглядела идеально: настоящая трепетная жертва коварной политики, бедная девочка, жестоко брошенная судьбой и властным мужчиной.

– Лада, – осторожно начал он, стараясь скрыть раздражение, – это невозможно. Вы сами понимаете, что предлагаете? Мы практически незнакомы…

Она грустно улыбнулась, словно его слова были забавны и наивны, приблизилась и одним движением расстегнула платье, позволив ткани упасть к ногам. Перед Аркадием предстала соблазнительная фигура, будто сошедшая с обложки глянцевого журнала: вызывающая, манящая и совершенно неуместная сейчас.

– Давайте не будем притворяться, – прошептала Лада, осторожно касаясь его плеча. – У вас нет выбора, Аркадий Григорьевич, у меня тоже. Это просто формальность. Я не требую любви – просто сделайте то, что нужно.

Аркадий ощутил внезапный приступ паники и внутреннего сопротивления. С трудом отстранившись, он поднял платье с пола и сунул ей в руки:

– Оденьтесь немедленно. Это невозможно. Я уважаю ваше положение, понимаю, как трудно вам дался этот шаг, но я не тот, кто решает такие задачи. Вы

---

Конец ознакомительного фрагмента Купить полную версию книги

---