Авалон. Последний Апокалипсис. Финал - Николай Скиба

Мы молча двинулись через усадьбу. Наши шаги эхом отдавались в пустых коридорах.

Кабинет Сергея Александровича находился в дальнем крыле особняка. Перед массивными двустворчатыми дверьми стояли двое охранников в строгих костюмах.

Они выпрямились, увидев нас.

— Стойте, — начал один из них, поднимая руку. — Сергей Александрович…

Я просто посмотрел на него.

Охранник замолчал на полуслове. Его рука медленно опустилась. Взгляд скользнул по каждому из нас — по мечу на моём поясе, по луку за спиной Димона, по катане Юки, по кинжалам Кати.

Второй охранник заметил Катю и сделал шаг в сторону, освобождая путь к двери.

— Ох, Екатерина Сергеевна, прошу прощения, не заметили вас позади группы. Вы с задания? — его взгляд метнулся к Олесе. — Это… Это что, посох?

Катя молча шагнула вперёд и толкнула створки. Они бесшумно распахнулись.

Кабинет был огромным. Высокие потолки, панорамные окна во всю стену, через которые виднелся ночной город. Массивный стол из чёрного дерева стоял в центре. За ним, в кожаном кресле, сидел Сергей Александрович Демидов.

Он поднял голову от документов. Его лицо на мгновение выразило удивление, но почти сразу вернулось к привычной маске спокойствия.

— Катя? — произнёс он ровно, откладывая ручку. — Что ещё?

Его взгляд скользнул по остальным. Остановился на мне.

— Интересно. — Он откинулся на спинку кресла, сплетя пальцы. — Обычно люди стучатся, прежде чем войти в мой кабинет.

— Нам нужно серьёзно поговорить, Сергей Александрович, — сказал я, выходя вперед.

Глава 5

Сергей Александрович медленно поднялся из-за стола. Его взгляд скользнул по каждому из нас, задерживаясь на оружии. Я видел, как его глаза сузились, заметив свечение моего меча.

— Серьёзно поговорить? — повторил он с холодной усмешкой, в которой не было ни капли юмора. — Вооружившись до зубов? В моём доме?

Я сделал ещё шаг вперёд. Паркет под ногами тихо скрипнул. Вес меча и щита казался приятным, успокаивающим — напоминание о том, почему мы начали этот разговор.

— Это не угроза, — произнёс я ровно. — Просто пора расставить точки над «и».

Он обвёл нас взглядом снова, более внимательно. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но тут же исчезло.

— Оружие из Авалона, надо полагать? — констатировал Демидов, его голос стал чуть тише. Он обошёл стол, приблизившись. — Интересно. Значит, вы действительно не шутите.

Пальцы его правой руки медленно постукивали по краю стола — единственный признак того, что он не так спокоен, как хотел бы показать.

Катя шагнула вперёд.

— Папа, послушай, — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Мы пришли не просто так. Нужно снова поговорить о Моррайе — она настоящая угроза. Времени мало.

Лицо Сергея Александровича окаменело.

— Снова эта песня? — каждое слово было отточенным. — Екатерина, я уже говорил…

— Нет! — голос Кати взлетел вверх. Она шагнула ещё ближе, её глаза горели яростью и отчаянием. — Ты не слушал! Ты вообще никогда не слушаешь!

Эхо её слов повисло в воздухе. Я видел, как слегка дрогнула Олеся, как сжал кулаки Димон. Даже Юки, обычно невозмутимый, слегка напрягся.

В кабинете воцарилась полная тишина. Отец и дочь смотрели друг на друга сквозь пропасть непонимания, которая разверзлась между ними.

Плечи Демидова напряглись, пальцы медленно сжались в кулак.

— Следи за тоном, — произнёс он тихо, но в этих словах было столько подавленной ярости, что воздух, казалось, сгустился.

— Или что? — Катя не отступала. Её подбородок вздёрнулся вверх в знакомом жесте упрямства, который я видел сотню раз. — Отречёшься от меня? Снова эти угрозы? Вспомнишь свою вторую дочь? Не нужно, если что, я и сама уйду.

Сергей Александрович резко выдохнул через нос — звук, похожий на фырканье разъярённого быка. Его рука легла на стол, пальцы медленно и методично постукивали по полированной поверхности чёрного дерева.

Тук. Тук. Тук.

— Объясни мне тогда, — начал он ледяным тоном, от которого в воздухе словно опустилась температура на несколько градусов, — зачем вы явились сюда с оружием, словно собираетесь на войну? Вот так ты решила поговорить с отцом, который дал тебе всё?

Я подошёл ближе, встав рядом с Катей. Мне просто надоело. Мы тратили время попусту.

— Потому что война уже началась, — произнёс я чётко, глядя ему прямо в глаза. — Просто ты её не видишь.

Его тяжёлый и оценивающий взгляд переместился на меня. В тёмных зрачках полыхнула плохо скрываемая враждебность. Я видел, как желваки заходили на его скулах.

— «Тыкать» мне будешь? Да ещё указывать, Решетов? — в его голосе прозвучала угроза.

— Указывать? — я усмехнулся. — Нет. Просто констатирую факт.

Юки чуть подался вперёд. Его голос прозвучал спокойно:

— Мы видели своими глазами целую планету, уничтоженную демонами. Миллиарды погибших и скверна, поглотившая всё живое. Города, превратившиеся в могилы и небо, почерневшее от пепла сожжённых душ.

Сергей Александрович фыркнул.

— Байки, — отмахнулся он.

— Это не байки, — голос Кати стал громче, в нём зазвучали нотки отчаяния. Она шагнула к отцу. — Мы были там! Такие же люди как мы потеряли всё — целый мир рухнул!

— И что? — Демидов скрестил руки на груди. — Если это правда, Земля под защитой — у нас есть Титаны. Даже если угроза настолько серьёзная, хоть я в это и не верю, они справятся.

Димон не выдержал. Его смех вырвался так резко, что я обернулся.

— Титаны? — он покачал головой, его обычная беззаботность испарилась, оставив лишь сарказм. — Серьёзно? Дядь, вы вообще понимаете, с чем мы столкнулись?

Лицо Сергея Александровича потемнело. Краска гнева поднялась от шеи к щекам.

— Следи за языком, мальчик, — процедил он сквозь зубы.

— Ну да, ну да, — Димон покачал головой. — Угрожать будете? Ну попробуйте. Мне уже надоел этот цирк. Вы не слушаете собственную дочь, которая буквально умоляет вас поверить ей.

Атмосфера в кабинете уже накалилась до предела. Я чувствовал, как каждый вдох становится тяжелее, как воздух сгущается от взаимной враждебности. Энергия в моём ядре начала пульсировать в ответ на эмоции — медленно и настойчиво, как второе сердце, бьющееся в унисон с яростью берсерка.

Сергей Александрович резко развернулся к столу. Он нажал